- Уберёшь конец бруска от черты - силы тела и духа придут к тебе такие, как были у Ильи Муромца.
- Чем убрать-то? - Володя огляделся. - Ни пилы не видно, ни топора. Даже ножа для хлеба не вижу я.
- А вот соберись с оставшимся духом и сообрази, - Роза села на стул рядом с тётей Валей и подняла глаза к потолку. Наверное, взгляд её прошибал крышу и глядела она в глубокое небо.
Шепелев отгрыз кусочек от ребра, потом от другого и от остальных. И незаметно для себя выкусил довольно глубокую лунку по окружности. Щепки сплёвывал на пол и никто не возражал. Остался стерженёк сантиметра в полтора толщиной. И Володя переломил его об колено.
- Хвостик на большом куске отгрызи и будет прибывать к тебе силушка моральная и физическая так скоро, что уже завтра сможешь ты победить в бою чемпиона мира семьдесят восьмого года Мохаммеда Али, который Кассиус Клей. Щелбаном его уложишь, - Роза по-доброму улыбнулась, взяла у тёти Вали пять рублей и сказала, чтобы шли они домой, а Вова лёг поспать час-другой, чтобы проснуться обновлённым. Сильным и смелым.
- Утром Шепелев пошел в редакцию пешком. По дороге его хотела укусить собака, вылетевшая как снаряд из подворотни. Жил Володя в частном секторе, где было много забавных домиков, весёлых людей и свирепых собак. Он даже не повернулся и не ускорился. Наверное, поэтому собака есть Вову передумала.
- Ух, ты! Молодец! - восхитился разумной собакой Шепелев. - А то бы я тебя на клочки порвал.
А в редакцию утром приняли нового корреспондента, который с женой приехал из Петропавловска.
- Кушаков Дима, - пожал Вове руку новенький. В одном отделе будем. А Рая, жена, машинисткой устроилась в областную газету. Водку пьёшь?
- Бывает, - насторожился Шепелев. - Но редко. Пиво люблю.
- Так и водку полюбишь.- Кушаков взял его за плечо. - Пойдём, хряпнем за знакомство.
- Редакторше скажу, что мы сегодня тебя устраивать будем. Вы где живёте? - спросил Володя на ходу к приёмной.
- Так нигде пока. В гостинице «Туркестан». Дороговато. Но хату пока не нашли, по цене не страшную.
- У тёти Вали дом. В нем я снял комнату. Живу как полубог. Кормит тётя Валя меня как в ресторане, комнату дала с мягкой кроватью, барахло своего сынка, который уехал жить в Минск. Чего не жить? А есть ещё две пустых комнаты. Большие, с окнами в палисадник. Пойдём. Она не жадная. Цены дешевые и дом хороший.
Они зашли на Зелёный базар, купили бутылку «Столичной», солёных огурцов, три бутылки пива и в автобусе полетели устраивать достойную жизнь Кушаковской маленькой семье.
- Ну, а чё!? - согласилась хозяйка. - Твои друзья. Тоже не шваль, а почётные корреспонденты. Нехай вот в этой комнате живут. Десять рублей - тариф.
Она проводила Диму в комнату и вышли они из неё довольные. Кушакову жильё сразу полюбилось, а тётя Валя получила десять рублей наперёд.
Сели Вова с Димой за стол в новой камнате, достали огурцы и «столичную» Стаканы в буфете взяли. У Володи такого красивого буфета не было. Только кровать, стол, стул и шкаф для одежды. Выпили они три раза чуть больше, чем по сто пятьдесят. За знакомство, за дешевое, но хорошее жильё и за успехи в творчестве. Стало обоим приятно в организмах и они, изредка заглатывая из горла пиво, долго беседовали о том, как им повезло с профессией и жизнью в целом. Дима лежал на кровати, а Шепелев на коврике возле неё.
- Как-то разбавляют на заводе водочку, - озадаченно заметил Кушаков. - Нет в ней сорока градусов. Самую малость потеплело в пузе. А должно быть жарко внутри.
- Наверное, партия бракованная поступила на базар. Или они сами там шприцом водку высосали себе в стаканы, а водичку в ту же дырочку закапали. Где пробка?
Кушаков долго разглядывал пробку на просвет. Дырки от шприца не было.
- На заводе партию выпустили тридцатиградусную. Воруют спирт. Вообще всё везде растаскивают. Про них фельетоны надо писать. Но мы в пионерской газете работаем. У нас про водку не опубликуют. Жалко, - Дима вздохнул.
- Сейчас я другую куплю, - поднялся с коврика Вова. - У нас за углом престижный магазин. Там плохой товар не принимают. Всё сначала сами пробуют, потом уже накладную подписывают. Мне продавщица старшая рассказывала.
Убежал он уверенным ровным шагом и тёте Вале даже в голову не пришло, что её квартиранты завалили бутылку на двоих. А вот вернулся Володя нескоро. Он благополучно приобрёл «московскую» и четыре бутылки любимого «жигулёвского». За ним в маленькой очереди переминался с ноги на ногу высокий юноша с хозяйственной сумкой, а рядом стоял мрачный мужичок лет сорока, который шмыгал носом и что-то невнятно сам себе говорил.