- Ну что? Там действительно есть женщина, в доме Риверсайда?.
Фея опустила глаза и слегка улыбнулась. Ей было не приятно говорить об этом.
- Да.
- Действительно беременна ребенком? - ошарашенно смотрела на неё Вера.
- Да.
Выражение лица Веры стало смущенным. Она не ожидала такого.
- И что за отношения у Макаровича с ней?
- Он не объясняет и не спорит.
- А женщина?
Фея покачала головой, в ее улыбке стало чуть больше беспомощности, ведь она совершенно не понимала чего ждать дальше.
- Со мной это была месть, с той женщиной - любовь.
- Это просто женщина, не принимай близко к сердцу, мы все безоговорочно на твоей стороне, - попыталась успокоить её Вера.
- Спасибо, мама.
***
Фея поднялась наверх в свою спальню и отнесла одежду в ванную. Она просто чувствовала себя измотанной, думая о пережитом за день. Она вышла замуж за Макаровича с единственной мыслью, что сможет заставить Макаровича влюбиться в неё. Теперь, вместо того, чтобы заставить его влюбиться в неё, она, кажется, заставила его ненавидеть её еще больше, и теперь хочет развестись, но Макарович отказывается. Фея погрузилась в раздумья, когда дверь ванной комнаты открылась снаружи, вошел Макарович, и Фея была поражена. В спешке она схватила халат и накрылась им.
- Макарович, я принимаю ванну, - насупилась Фея, она была немного раздражена.
Чернильные глаза Макаровича были холодными и тяжелыми, в них почти не было видно тепла, и смотрели в ее сторону.
- Что скрывать? Разве я не для того женился, чтобы я мог спать с тобой? - насмешливый тон Макаровича был настолько явно унизительным, что Фея покраснела на несколько тонов белее, чем за мгновение до этого. Макарович любил оскорблять ее, и за все время ее замужества говорил и более возмутительные вещи. Просто произнеся их сегодня, он, безусловно, ранил её в самое сердце.
- Верно, но сейчас я жалею об этом, так почему бы тебе не поторопиться и не освободить меня? - спросила Фея.
Не говоря ни слова, Макарович отбросил халат, который был на ней - в сторону. Он наклонился к ней и зарычал.
- Уже поздно.
- И что?
- Принятие душа вместе экономит время.
- Макарович, ты еще мужчина! - Фея не сдержалась и сказала то, что думает.
С одной стороны, она только что узнала, что он изменял ей в браке, а с другой стороны - он мог вот так бесстыдно разговаривать с ней и хотеть заняться сексом. Мужчина прильнул прямо к ней, и Феи руки были в его захвате, ее спина была прижата к стене позади нее.
- Разве ты не знаешь - мужчина я или нет?
Он наклонился к ее уху, его тон был низким и холодным, но с более чем двусмысленным намеком. Фея не сдержалась и захотела залепить пощечину. Прежде чем ее рука успела приземлиться на лицо мужчины, ее поймали.
- Любишь драться?
Фея уставилась на него. В следующую секунду мужчина схватил ее голову, и карающим поцелуем приземлился на её мягкие губы. Зрачки Феи расширились и на секунду замерли. Фея собиралась замахнуться на него кулаком. Но никак она не могла быть сильнее чем Макарович. Фея лежала на кровати, глядя на довольное лицо Макаровича, разъяренная, и в то же время в ней зарождалась печаль. Неравенство власти между мужчинами и женщинами не давало ей возможности сопротивляться Макаровичу, но в такой ситуации Макарович унижал ее, поступая так с ней. Глядя на следы царапин на шее Макаровича, она не могла представить, что он продолжит заниматься с ней любовью после такого. Она скрипнула зубами от ненависти.
- Знает ли та женщина на вилле "Риверсайд", что ты был в моей постели и был таким сумасшедшим? - сказала Фея, отчего Макарович опустил глаза, холодно посмотрев на нее, после чего отвел взгляд. - Или дело в том, что она не может удовлетворить тебя сейчас, поэтому ты собираешься измотать меня и не хочешь разводиться?
***
- Зачем беспокоиться. Разводись со мной, она не сможет тебя удовлетворить, а я завтра же пойду и найду тебе толпу женщин, в стиле, который тебе нравится, и позабочусь, чтобы тебя обслужили по полной программе.
Макарович прохладно разомкнул губы.
- Если ты не устала, мы можем продолжить.
- Ты так одержим моим телом, что спишь со мной не из привязанности, не так ли?
Услышав это, Макарович придвинулся ближе, сжал ее руку и наклонился к уху, его голос был опасен.