— Нет, — не задумываясь ни на мгновение, ответил генерал и демонстративно отвел взгляд, давая понять, что разговор окончен.
— Но…
Оба мальчишки возмущенно насупились и покраснели от досады. Вот только спорить смелости все же не хватило.
Агата, не отрываясь от своего занятия, неодобрительно покосилась на детей. Последняя надежда мальчишек увяла, не успев расцвести. Ренат спрятал разочарованный взгляд.
Камилю все сложнее было сдерживать неприятное чувство ревности внутри и не демонстрировать его окружающим. «Это мальчишка. Всего лишь мальчишка» — уговаривал себя он каждый раз, когда ловил тоскливый взгляд Рената на Агате. Парень до сих пор был жив только потому, что сама девушка смотрела на мальчишку, как на неразумное дитя: снисходительно, а порой и насмешливо.
Ее наблюдательность, мудрость и спокойствие так несвойственные юному возрасту заставляли Камиля гордиться своей женщиной. Лишь одно расстраивало Камиля: Агата, казалось, видела его насквозь, поэтому снисходительный взгляд порой доставался и ему самому.
Камиль не мог оторвать взгляда от открывшейся картины. Дорожный брючный костюм подчеркивал юность и внешнюю нежность девушки. Гордо поднятая голова, прямая спина, хищный блеск в глазах, кричали о силе духа и стойкости. Женщина перед ним — истинная демонеса. Весь ее вид говорил о решительности. Она дала понять, что не останется в стороне. Он хотел бы защищать девочку от грязных реалий жизни, но справедливо решил, что, возможно, о некоторых вещах она знает даже больше, чем он сам.
— Готова?
Агата кивнула. Она вообще крайне мало произносила слов, предпочитая говорить глазами.
Двое мальчишек со стороны наблюдали за тем, как группа демонов, закутавшись в плащи, покидает двор пригородной гостиницы.
Агата устроившись на лошади перед Камилем и прижавшись спиной к мужчине, заметила:
— Они не будут ждать.
— Не будут, — подтвердил генерал.
Решительность и не преклонное упрямство в глазах парней не оставляло надежды на их благоразумие в данном вопросе.
— Ты им позволишь?
Камиль прижался губами к виску Агаты:
— Не волнуйся, за ними присмотрят.
В ответ молчание и только легкий кивок подтвердил, что она его услышала.
Личная стража отчитывалась коротко и четко. Слова как булыжники падали на мраморный пол княжеской гостиной. Отчет был кратким: нашли, доставили, зря старались. Скучающий вид правителя не мог ввести в заблуждение приближенных — князь был недоволен. Равнодушное лицо, скупые жесты, ничто не говорило о злости, но в комнате словно стало холоднее.
— Мне не нужен мастер, способный только строгать деревянные мечи. И мне не нужны люди, которые опаздывают, — вынес князь приговор для всех
Стража вздрогнула. Князь, потеряв интерес к беседе, потянулся за виноградом.
— Нам удалось опередить демонов, — использовал последний шанс гвардеец.
Правитель, не дотянувшись до цели, опустил руку и более заинтересованно посмотрел на бледного подчиненного.
— А им калека зачем?
— Возможно, им еще не известно данное обстоятельство.
— Возможно…
Князь задумался на минуту.
— Думаю, нам удастся выгодно его продать. Убедите его сотрудничать или…
Договаривать необходимости не было. Стража, почувствовав, что чудом удалось сохранить свои жизни, поспешила выполнить распоряжение.
Правитель, оставшись один на один со своими мыслями, вдруг, засомневался в правильности своего решения. Поиграть с демонами заманчиво, но от воспоминаний о холодных черных глазах генерала, изморозь шла по спине.
Главное не торопиться, все же решился он.
Ганибал никогда не был трусом, но от увиденного, поджилки тряслись не переставая. Он сидел, плотно прижавшись к решетке стараясь как можно дольше находиться от противоположного конца клетки. Там сквозь металлические прутья к нему тянуло руки боевой зомби. Прежде кузнецу о таком приходилось только слышать, и то он всегда считал, что подобные россказни лишь байки старых вояк, которые готовы приврать для красного словца. Но существо, бешено вращающее блеклыми глазами и обильно поливающее зловонной слюной покрытый соломой пол, было реальным.
Оружейник не боялся смерти. Он давно про себя решил, что примет любое наказание от судьбы за страшную смерть матери Агаты, но ни в каком ужасном сне ему не могло привидеться, что его конец может стать таким. Быть сожранным монстром, в которого он даже не верил. Разве можно вообразить подобную участь? Как стерпеть боль вживую разрываемого тела? Как сохранить мужество перед глазами столь жестокой смерти?