Еще глоток арманьяка.
Огонь по венам.
Держись мужик!
Держусь не долго.
Водитель звонит, Сергей. Я его отправил в магазин за шмотками для Васи.
Платьице, что не ней - на выброс, а больше ничего и нет. Сапожки только.
Приходится мне сегодня не только клинику на ноги поднимать, но и приятеля, у которого супруга сеть бутиков держит, один как раз тут, недалеко. Ну, они еще и не ложились спать, по ходу, полуночники, так что… Объяснил им, что мне нужно, размеры сказал – надеюсь, что верные, Сереге ценные указания дал, куда ехать, что брать.
Хорошо, что тут все рядышком. Он уже возвращается.
И Товий тоже возвращается в кабинет, рассказывает, что у Василисы, легкий сотряс все-таки есть…
- Но учти, я ей сказал, что нет, и что все в порядке. Ей это знание сейчас ни к чему. Потом признаемся. Но этот «сотряс» меня не так сильно волнует сейчас. У куколки твоей давление совсем низкое, и надо бы как-то узнать, часто ли с ней такое бывает, а еще, Сань, голодная она.
Что?
Голодная, блядь!
Это кабздец какой-то…
Я просто радуюсь тихо тому, что муженек ее сейчас свою проститутку вшивую трахает на другом конце столицы! Иначе я бы его нашел, и ужин поганый, который Васька ему явно готовила, засунул бы прямо туда, откуда он у него обычно выходит.
Слов нет. Трясет меня. Злюсь дико, до одури.
На себя злюсь…
Сам ведь виноват...
Спускаюсь к смотровой - мне надо помочь Василисе дойти до палаты. Какой там дойти - на руках отнесу! Товий сказал, что у нее анализ возьмут и можно наверх, отдыхать.
Ужин для нее он уже распорядился подогреть и принести.
Я хотел из ресторана заказать, он поржал, мол, ей сейчас только ресторана не хватает.
- Сань, ты сам клинику курируешь, знаешь, что у нас тут элита отирается, и питание на высшем уровне. У меня в кабинете в холодильнике есть все, что нужно, по три порции первого, второго, и салаты. Все диетическое, но вкусное, не хуже ресторанного! Не твой Джеронимо, конечно, но… Сейчас ей нужна именно такая еда.
Я соглашаюсь.
Захожу в смотровую – никого, еще в коридоре встретил медсестру – кровь повезла в лабораторию.
А Васька-то где?
Открываю дверь в соседнее помещение и…
И застываю, как гребанный столб соляной.
Она что, блядь, в этом перед мужем ходит?
Или она у нас тайно в порноактрисы записалась и подрабатывает у «Легалов»?
Это, блядь, что такое на ней надето?
Главное, я на нее смотрю, таращусь, а она…
Хоть бы прикрылась, что ли!
У нее же соски торчат, почти в дырочки кружевные выпрыгивают!
И там… там…
Твою ж мать…
Животик такой аккуратный, наверняка мягенький, хоть и плоский совсем, как будто и не рожала…
А ниже…
Белое кружево, дорогое, изысканное, явно Франция. Тонкие полосочки переплетаются, вниз уходят, только на самом важном месте – окно в рай, мать твою…
Нежная кожа, розовая, гладко все там, совсем гладко.
Слюну сглатываю. Голова кругом идет.
Там, в этом окошке, полосочка – там, где губки смыкаются, самая вершинка. Самое сладкое место.
Чувствую, как резко становится тесно в груди. И в штанах. Там уже очень дано не было так тесно, как весь сегодняшний вечер. Там просто, на хер, бунт на корабле!
Эти аккуратные розовые створки сомкнуты.
А если их разомкнуть, там… там прячется самая сладость, мед. Крохотная горошинка, тайная, запретная. По которой мне очень хочется провести языком.
Я представляю, как большими пальцами раскрываю эти складочки, чуть наружу выворачивая, обнажаю нежную плоть, разглядываю, рассматриваю пристально, не дыша. А потом прижимаюсь губами, и…
Блядь.
***
Охренительная фантазия.
Мои губы на ее губах. Тех губах. Нижних. Сомкнутых так, словно еще никто никогда не раздвигал…
Как она рожала-то?
Если такая… нетронутая?
Думаю, об этом и башню мою кружит.
Просто ведь подойти и взять?
Очень просто!
Нет!
НЕТ! Саня! Забудь!
Поднимаю взгляд, на лицо ее смотрю.
Таращится. Боится.
Дрожит, вижу!
- Замерзла?
Говорю, стараясь скрыть то, что сам дрожу как осиновый лист.
Что же ты со мной делаешь? За что?
На беду мою придуманная, сделанная, такая…
Прикрыть ее надо! Спрятать подальше все эти прелести!
Вижу полотенце на крючке, срываю.
Шагаю к ней, чтобы на плечи набросить, прикрыть...
И мне прямо в голову запах бьет. Ее запах. Женский. Возбуждения запах.
Так, значит?
Возбудилась?
Может, и принять меня уже готова?
Уйди, Корсар! Уйди! Вали на хрен отсюда! Не нужно тебе это!
Но тело меня не слушает. Не понимает.
Тело плевать хотело на то, что мои мозги там себе сочинили.