Почему? Неужели… из жалости?
Но, разве из жалости так целуют? Жадно и… до одури приятно!
Смотрю в пол, понимая, что… хочу еще его поцелуев. Дурочка.
Видимо точно меня по голове шибанули хорошенько.
Мне бы думать о том, что муж угрожает дочь отобрать, а я…
Проснется с утра моя заинька, а мамочки нет.
Ох.
Нет, лучше не надо об этом, а то совсем расклеюсь, рассыплюсь как пирамидка из кубиков, которые так любила моя Сашуля строить.
- Я выйду, Василиса. Тут в пакете вещи, новые только из магазина. Наденешь – позови меня, отнесу тебя в палату, поужинаешь, примешь лекарства.
Голос у него такой низкий, глубокий, такой…это, наверное, называется чувственный. Я раньше любила просто слушать его голос. Иногда даже не важно было что он говорит.
Он на совещаниях, общался с руководителями разных филиалов, а я просто сидела и слушала, слушала…
Вышел. А я осталась стоять.
Сердце как бешеное опять заколотилось.
Посмотрела на пакет с вещами – интересно, откуда он их взял?
Когда успел?
Или у него в багажнике всегда валяются пакеты их бутиков? А размер? Или… его женщины все стандартные? Тогда не факт, что я влезу. У меня грудь большая. И попа совсем не девяносто…
Вспоминаю, как одно время читала запоем исторические любовные романы – я тогда ждала Саньку, лежала на сохранении, и девочки в клинике подсадили на это чтиво, делать было нечего – я тоже начала читать.
Попадались очень классные истории. В стиле Джейн Остин, хотя сама Остин для меня была пресноватой. Я любила страсти.
Так вот, раньше считалось позором, если мужчина дарил девушке одежду! Это значило, что она падшая, он принимает ее за содержанку! Это могло нанести непоправимый вред репутации!
В наше время все иначе.
В наше время это даже модно вроде - брать от мужчины любые подарки. Только вот мужчины не так уж охотно их дарят.
Вот что мне в последнее время дарил Антон? Я даже вспомнить не могла, когда он приносил цветы. На мой день рождения? Наверное. А чтобы просто так? Нет. А подарки? Какие-нибудь милые мелочи?
Почему я не просила? Я ведь даже не просила подарков и цветов!
Понимаю, что вот-вот снова устрою Армагеддон, или великий потоп. Не важно. Для меня это одно и тоже.
Конец света для меня уже наступил. Я только не могу до конца в него поверить и понять, что мне со всем этим делать!
Где жить? На что жить? И… как быть с Сашенькой?
Нет. Стоп! Не думать! Иначе…
Да, иначе снова Армагеддон.
Открываю пакет с одеждой. Там…
Боже, какая прелесть! Очень нежный костюм, я так понимаю – кашемир, брючки мягкие и кофточка. Качество отличное и цвет – мятный, нежный, мой любимый. Вижу лейбл и снова краснею – это очень дорого. Очень!
Зачем он так потратился? Нет, я понимаю, что для него это ерунда, но все-таки…
Я в таких магазинах себе ничего не покупала, выбирала что-то попроще. Хотя Антон иногда высказывал мне, что я не соответствую его статусу, но при этом… При этом я не могла сказать, что он сильно много денег оставлял мне на жизнь. Приходилось выбирать, или купить что-то красивое дочери, или мужа вкусно накормить, или на себя потратиться.
Угадайте, что выбирала Василиса?
Может, поэтому Антон и обратил внимание на Ленку? Она старалась себе ни в чем не отказывать. И от мужчин дорогие подарки точно принимала.
Ладно, об это тоже лучше не думать сейчас.
Вообще, утро вечера мудренее.
Корсаков позаботился обо всем, в пакете и новое белье – я усмехаюсь, очень простое без всяких кружавчиков, и без дырочек на стратегически важных местах! Интересно, он специально уточнял каким оно должно быть?
И носочки есть, и даже тапочки! И костюм там не один, еще мягкое платье. Халатик с рубашкой. Пижама. Еще что-то – я уже не стала разбираться.
Зачем столько?
Оделась быстро, надо было его позвать, а мне стыдно.
Накатило, за весь этот дикий безумный вечер…
Он ведь меня здесь, в клинике оставит?
Почему так грустно…
С другой стороны – а куда? Не надеялась же я, что он меня к себе домой повезет?
И с ужасом понимаю, что именно на это я и надеялась! Вот дурында…
Надеялась поехать с ним. Куда – даже не важно. Просто с ним было очень… комфортно, тепло и… не страшно.
Отчего-то возникло такое чувство, словно папа жив, мы счастливы, все хорошо.
На самом деле мне никуда нельзя ехать с Корсаковым. Совсем никуда.
Это я очень хорошо понимаю.
Даже хорошо, что до утра я буду в клинике.
И действительно - утро вечера мудренее, так в сказках говорят, и это очень верно.