— Но так мы не работаем!.. — восклицает Сергей Борисович, однако Демид поднимает руку. Этого достаточно, чтобы все в этом кабинете замерли.
— Еще полтора миллиона на реабилитацию! — выдаю следом.
— После родов? — уточняет Демид.
Киваю. Сашке наверняка потребуется восстановление после тяжелой терапии:
— Полная оплата по договору мне потребуется в течение нескольких месяцев.
Вижу, как у заказчика дергается щека, но это единственное, что он позволяет мне увидеть.
— Вы же хотите именно меня… — Голос хрипит и срывается, даже думать не буду, как это выглядит со стороны.
— Хочу… — звучит из его чувственных губ пошло.
Еле слышно выдыхаю, только бы получилось. Мгновение, когда я и двинуться не могла под его взглядом, разрушается, и Демид поднимается, а я соскакиваю со стула следом.
— Проверьте ее здоровье! — приказывает он Сергею Борисовичу.
— Но так скоро?
— Мне надо идти, я могу прийти завтра. — Мне и правда пора к Сашке.
Мужчина, который уже дошел до двери, вдруг резко останавливается, разворачивается. В несколько шагов пересекает кабинет, хватает меня за плечи.
— Хотите, чтобы я выполнил ваши условия? Хорошо! Но и вы, будьте добры, слушайтесь меня беспрекословно! Это понятно? — ответить не могу, да и ему не требуется мой ответ.
— Завтра мне нужны все ее анализы!
— Но лаборатории уже закрыты! — возражает Сергей Борисович.
Демид хмыкает:
— Мне надо, чтобы ее проверили и подтвердили, что она полностью готова к тому, чтобы забеременеть… — Он еще раз окидывает меня взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю. — От меня. Кроме того, я достаточно заплатил, чтобы ваши лаборатории работали круглосуточно! А завтра жду на подписание договора. — Он выходит, громко хлопая дверью.
Я сажусь на стул, с облегчением выдыхая. Мне вторит доктор, даже пот вытирает со лба.
— Ну что, пошли? — Сергей Борисович натягивает улыбку и поднимается с кресла. Берет телефон и тут же набирает кому-то:
— Анна Борисовна, — говорит он. — Да, понимаю, но надо, чтобы мы сегодня поработали внеурочно. Да… Да… — Он понижает голос. — Это для вашего оборудования! Я что, один буду отдуваться? Ну уж нет, давайте, дуйте в клинику!
Через тридцать минут врачи наготове. Столько пробирок, банок и заборов крови в жизни не видела, но надо отдать должное врачам. Они делали все осторожно, словно я была хрустальной. К восьми вечера я наконец освобождаюсь, а Сергей Борисович остается корпеть над отчетами Демиду Владимировичу.
— Пустите, — прошу старичка-охранника. — Мой братик серьезно болен и будет сильно расстроен. От этого у него может случиться криз!
— Не положено! — хмурится дедушка и старается меня вытолкнуть из приемного покоя.
— Ну пожалуйста! — заискивающе пищу я, глотая навернувшиеся слезы.
В дверном проеме, ведущем в заветные недра больницы мелькает знакомое лицо Сашкиной нянечки:
— Вы чего расшумелись тут? — говорит она строго.
— Да я вот этой непутевой уже полчаса объясняю, что не положено! Время приема закончилось!
Нянечка вздыхает:
— Он спрашивал тебя сегодня, чего задержалась?
— Сама в больнице была, — говорю полуправду, та понимающе качает головой.
— Что там?
— Яблоки, — закусываю губу, мне хочется и плакать, и смеяться, настолько я размазана сегодняшним днем.
— Давай, передам.
Около десяти я наконец сажусь в маршрутку. Неожиданно звонит телефон. Незнакомый номер. Дрожащими руками поднимаю трубку, ожидая услышать страшную весть из больницы.
— Доброй ночи, Марина. — От хриплого голоса по спине ползут мурашки.
— Доброй, Демид Владимирович.
— Вы полностью здоровы. — Закрываю глаза и облегченно выдыхаю, значит, по здоровью я ему подхожу. Не то чтобы сомневалась, но всегда есть вероятность какой-нибудь наследственной болячки.
Компания парней впереди вдруг громко смеется, а я не успеваю зажать трубку, чтобы он не услышал.