— Ты знаешь меня, — взволнованно говорил Цаппи своему другу, — я не трус. Но это пассивное ожидание невыносимо! Я чувствую, что схожу с ума!
Мариано молчит, потупив голову.
— Вспомни, ты обещал моим родителям: Филиппо вернется… Вернется живым и невредимым… Ты обманул их!..
— Но что я могу сделать? — беспомощно произнес Мариано.
— Все! Генерал тоже ранен. Ты его заместитель. Возьми на себя ответственность. Скажи: мы не бараны на бойне, чтобы покорно ждать смерти. Мы должны бороться за нашу жизнь…
— Но как?.. Как?..
— Попробуем достичь Большой земли. Пусть Биаджи продолжает вопить о помощи, мы не имеем права полагаться на других. Мы должны действовать. Самое страшное — пассивность, это уже смерть. Бог не для того чудом сохранил нас…
— А как быть с ранеными? — перебил Мариано.
— Не знаю, Адальберто! Пусть ковыляют, пусть ползут следом за нами или пусть остаются и ждут, когда мы пришлем подмогу… — Цаппи вдруг замолчал, вглядываясь в даль. — Что это?.. Смотри, смотри, Мариано!.. — закричал он не своим голосом.
На горизонте, в бесконечной дали, туманно, неясно, будто во сне, вырисовывается берег…
…«Читта ди Милано». Радиорубка. Белокурый и симпатичный радист Педретти взволнованно убеждает начальника радиорубки Баккарини:
— Уверяю вас, это Биаджи! Я узнал его почерк!
— Вот что значит злоупотреблять «кьянти»! — зевая, говорит начальник. — Оно вовсе не такое уж безобидное, наше доброе итальянское винцо!
— Я не пил ни капли. Вчера я тоже был на вахте. Я узнал Биаджи. У каждого из нас есть свои приметы, по которым мы безошибочно узнаем друг друга.
— Тогда ты просто переутомился. Тебе надо отдохнуть.
— Я прошу вас доложить капитану…
— Не учи меня! Стану я тревожить капитана Романью из-за твоих дурацких выдумок!
— Неужели вам не жалко нашего друга Биаджи?
— Знаешь, что сказал капитан Романья ди Манойя? Он сказал: во время катастрофы Биаджи высунул голову в иллюминатор и был убит на месте.
— А он-то почем знает? — потрясенно спросил Педретти.
Начальник одарил его долгим, утомительным взглядом.
— Биаджи не такой парень, чтобы уцелеть, когда гибнут товарищи.
— Но почему капитан решил…
— Ты мне надоел! — перебил радиста Баккарини. — Если тебе еще раз померещится почерк Биаджи, скажи, чтоб он назвал номер своего военного билета… — И, довольный собой, начальник радиослужбы покинул рубку.
…На льдине изобретательный Чечиони с помощью Бегоунека мастерит сани из дюралевого каркаса гондолы. Сейчас он привязывает к полым трубкам каркаса железные листы, сделанные из канистр.
— Бегоунек, — просит Чечиони, — дайте еще проволоки.
Бегоунек выполняет, его просьбу. Чечиони крепче привязывает листы.
— Отличные сани! — радуется механик. — На них хоть снова на полюс! Надо доложить генералу, что транспорт готов.
— Я бы сперва убедился в их прочности, — посоветовал Бегоунек.
— Ох уж эти ученые! Вечно во всем сомневаются!
Чечиони чуть привстал и всей тяжестью рухнул в сани. Послышался треск, и механик оказался на снегу, вокруг валялись обломки саней.
— Нечего себя обманывать! — грустно сказал Бегоунек. — Затея с санями — просто ребячество!
— Тогда нам придется разделиться, — сказал подошедший Мариано. — Одна группа пойдет вперед за помощью, другая останется с ранеными.
— Это безумие! — вскричал генерал Нобиле. Откинув дверцу палатки, он наполовину высунулся наружу. — Разделение экспедиции — гибель. Всякий раз, когда так делали, погибал один или оба отряда.
— А вы знаете какой-нибудь иной путь к спасению? — холодно спросил Мариано.
— Вы хотите бросить нас с генералом! — на истерической ноте заговорил рослый механик.
— Если так, — порывисто вскричал Нобиле, — то уходите! Я никого не держу. Пусть каждый поступает по своей совести!
— Не хочу подыхать как собака! — закричал Чечиони, поддаваясь тому мгновенному безумию, которым север рано или поздно поражает почти каждого из своих непрошеных гостей. — Только подлецы бросают раненых! Запретите им уходить, генерал! Дезертиров расстреливают на месте! К стенке их, к стенке!..
— Успокойтесь, Чечиони, вас не бросят, — мягко и серьезно сказал Бегоунек. — Я, например, остаюсь.
— Я тоже остаюсь с генералом, — сквозь зубы проговорил Вильери.
— А для меня нет выбора, я слишком плохой ходок, — по-птичьи двигая шеей, сказал инженер Трояни.
— Ну что? — обратился Нобиле к Мариано. — Вы снимаете ваше предложение, капитан? Или пойдете вдвоем с Цаппи? Два таких опытных полярника, чувствующих себя в царстве льда как на виа Корсо!..