Лундборг самозабвенно играет на губной гармонике. Глаза его так и горят.
— На льдине, верно, настроение несколько хуже, — заметил Лютцов-Хольм.
— Должен тебе сказать, — как-то очень серьезно проговорил Рийсер-Ларсен, — что меня вовсе не шокирует вульгарное веселье, царящее в этом караван-сарае. При всем мелком, эгоистическом и вздорном, чего тут с избытком, людей по-настоящему радует, что они наконец-то делают общее дело, причем хорошее дело. Это не часто случается в человечестве. Люди разных наций порой объединяются для войны, но никогда для чего-нибудь путного…
…В Ленинградском порту снаряжается в дальний путь крупнейший в мире ледокол «Красин». Он стоит, большой, холодный, не горит еще огонь в его топках, не валит дым из высоких труб, и все же ему подчинена вся деятельная жизнь грузового порта. К ледоколу устремляются буксиры с баржами, грузовые пароходики, катера, угольщики. К нему подъезжают посуху колонны грузовиков-магирусов, тащатся подводы с продовольствием и снаряжением.
И на самом ледоколе идет напряженная жизнь: в бункера засыпают уголь; трюмы загружают продуктами, питьевой водой. Руководит погрузкой старпом Пономарёв, небольшой, крепкий, с простым умным лицом.
— Бери воду, товарищ Пономарев!.. Акимыч, слышь, бери воду, с утра стоим! — взывают с водолея.
— Доставлены лыжи, где складывать? — орут с нижней палубы.
— Привезли винтовки!.. Принимай!.. — кричат с катерка.
— Копченая колбаса!..
— Динамит!..
— Консервы!..
Грузится корабль — через три дня выходить.
Капитан корабля, высокий молчаливый эстонец Эгги, стоит у сходней с погасшей трубкой в зубах. Сюда то и дело подходят разные люди, которым волей судьбы, а то и собственного настойчивого желания предстоит участвовать в походе «Красина».
— Корреспондент «Комсомольской правды», — представляется капитану один.
— На погрузку угля, — равнодушно командует Эгги.
— Корреспондент «Вечерней Москвы», — представляется другой.
— На погрузку угля!
— Оператор кинохроники!
— На погрузку угля!
Подошла маленькая, тонкая, белобрысая девушка лет восемнадцати.
— Я уже знаю — на погрузку угля! — опережая Эгги, сказала она.
— Документы! — с легким удивлением произнес капитан.
— Корреспондент «Труда» — Люба, — представилась девушка.
— Документы! — нетерпеливо повторил капитан.
Девушка протянула ему какую-то бумажку.
— Во-первых, вы внештатный работник, — безжалостно сказал Эгги, — во-вторых, у вас нет направления, в-третьих, не вертитесь под ногами.
К ледоколу подходит большая группа рослых людей, в их поры навечно въелась угольная пыль. У каждого деревянный сундучок; с такими вот немудреными, крепко сбитыми сундучками спокон веку отправлялись русские люди и на военную службу, и в далекое плавание, и в неизвестность на поиски лучшей доли.
При виде этой матерой компании просветлело суровое лицо капитана.
— Привет горячему цеху! — радостно произнес он. — Товарищу Косенкову, — добавил уважительно, протягивая руку огромному, с седым ежиком кочегару, похожему на стареющего циркового борца. — Как это тебя отпустили?
— Отпросился, — добродушно пробасил кочегар. — Надо ж людям помочь.
— А ну, повернись, сынку, экая на тебе смешная свитка! — весело сказал Эгги молоденькому кочегарику, одетому в кургузый пиджачок, купленный, видать, в загранплаваний.
— В самую точку! — радостно согласился кочегарик и взбежал по трапу.
— Так… — мрачновато сказал Эгги, разглядывая без особой приязни следующего кочегара: красивое, порочное, припухлое лицо, почти белые глаза в красных обводьях. — Спихнули тебя с «Седова», Балясный?
— Взаимное охлаждение, — нагловато ответил Балясный. — Не сошлись характерами.
— Учти, Балясный, здесь ни буза, ни филон не пройдут. Не тот случай.
— Ладно, кэп, все будет как в детстве: светло и чисто.
— И ты, товарищ Филиппов, здесь? — с особым теплом обратился Эгги к осанистому, средних лет кочегару. — А мне сказали, в отпуск ушел.
— Меня почти что с поезда сняли, — с неторопливым достоинством отвечает кочегар. — Говорят, надо Нобиля спасать. Слушай, капитан, успею я к своим старикам в Курщину на яблоки?
— Успеешь… к ранним сортам.
За кочегарами, стараясь держаться как можно уверенней, подходят два паренька.
— Вы кто такие?
— Стюарты, — пробормотали ребята.
— Значит, из английского королевского дома, — спокойно сказал Эгги. — А у нас советский корабль. А ну, марш по домам!