— Товарищ капитан… — жалобно завели ребята.
— Я что сказал? Здесь не детский сад!..
По сходням спустился озабоченный Самойлович.
— Товарищ Эгги, Чухновский не появлялся?
— Ждем с минуты на минуту, — отозвался Эгги.
Люба, слышавшая этот разговор, оживилась и побежала к воротам порта.
На двух подводах везут к ледоколу разобранный на части «юнкере»: отдельно крылья, отдельно фюзеляж.
Люба подбегает к летчикам, сопровождающим первую подводу.
— Скажите, вы не Чухновский? — обращается она к рослому пилоту.
— С вашего позволения, я Алексеев, — подчеркнуто вежливо отвечает летчик. — Начальник летной части Борис Григорьевич Чухновский пребывает в арьергарде. — Он указывает на худощавого стройного летчика, шагающего возле подводы с фюзеляжем.
Люба подбегает к Чухновскому.
— Борис Григорьевич, помогите мне!..
Гудки пароходов, сирена, шум порта заглушают слова, но видно, что Люба пытается убедить в чем-то Чухновского, а тот лишь улыбается в ответ да разводит руками. Люба отстает и понуро смотрит вслед летчикам, сопровождающим свой драгоценный груз на ледокол.
Чухновский уже подходил к трапу, когда за его спиной прозвенел отчаянно-жалкий голос:
— Товарищ Чухновский, возьмите меня с собой!
Летчик обернулся, на него с мольбой и доверием смотрели два ярко-синих глаза.
— Я, правда, собкор «Труда», мои заметки там печатались, — говорила девушка, не отставая от летчика. — И еще я на коротковолновика училась и курсы медсестер кончала… Я стираю очень-очень чисто и посуду хорошо мою, правда…
— Ну, вот и вы, — невозмутимо приветствовал Чухновского Эгги. — А мы уже заждались…
Застенчиво улыбнувшись, Чухновский ступил на трап.
— Товарищ Чухновский! — прозвенело отчаянно.
— Опять?.. — сурово сказал Эгги, заступив девушке путь.
— Пустите!.. Я с Борисом Григорьевичем!..
Чухновский обернулся.
— Похоже, что так! — он развел руками. Это на редкость многогранный и дьявольски упорный товарищ, а такие нужны в экспедиции.
И Эгги отступил — ведь Чухновский был заместителем Самойловича.
Девушка гордо прошла мимо него, а потом совсем по-детски взяла Чухновского за руку, словно боясь, что ее вернут назад…
…Угольная гавань. Здесь стоит «Красин», убранный флагами. Огромная толпа провожающих, знамена, транспаранты: «Даешь Нобиле!»
Красинцы прощаются со своими близкими, друзьями…
…Ледовый лагерь. В красную палатку с радостным криком вбегает Биаджи:
— Генерал! Генерал! Счастливая весть. Амундсен вылетел нам на помощь. Завтра будет в Кингс-Бее.
— Благородное сердце! — с чувством сказал Нобиле, и у него пресеклось дыхание. — Передайте на «Читта ди Милано», чтоб все участвующие в спасении подчинялись Амундсену. Передайте, что мы гордимся его помощью.
Биаджи побежал исполнять приказание. Нобиле повернулся к Бегоунеку.
— Он победил, и я, право, не жалею о его победе.
Бегоунек хотел ответить, но какой-то странный шум привлек его внимание.
— Вы слышите?.. Или у меня слуховая галлюцинация?.. Вы слышите, генерал?..
Откинулась дверца палатки, показалось бледное лицо Вильери.
— Генерал, над нами самолет!
— Это Амундсен! — вскричал Нобиле.
Бегоунек и Вильери подхватили Нобиле и вытащили наружу.
— На самолете есть рация! — крикнул Биаджи. — Я держу с ними связь!
Из облаков прямо над льдиной вынырнул большой самолет «савойя». Он протащил по снегу свою тень, и все увидели на крыльях итальянские опознавательные знаки.
— Это Маддалена! — восторженно закричал Нобиле. — Только он рискует так низко летать!
Дружное «ура!» прокатилось над льдиной, люди кричали, размахивали флажками. А потом наступило горькое похмелье.
— Передайте, чтоб сбрасывали продукты! — приказал Нобиле радисту.
А разве он не сядет? — разочарованно спросил Бегоунек.
— Вы что, не видите — это гидроплан. Для посадки ему необходима вода.
От самолета отделяются и падают на лед темные тюки, подпрыгивают, катятся по глади льда, некоторые разрываются, разбрасывая далеко окрест свое содержимое. Другие попадают в полыньи и скрываются в темной воде. И хотя над всеми тюками распахиваются маленькие парашютики, — сила удара такова, что добро уничтожается прямо на глазах потерпевших. С болью видят они, как разбиваются вдребезги аккумуляторы, ломаются винтовки, разлетаются брызгами патроны, тонут в прорубях мешки с одеждой и продуктами. А самолет, помахав крыльями, ложится на обратный курс и вскоре исчезает в тумане.