Они одолели подъем и стали на краю берегового обрыва. Отсюда музыка стала куда слышнее.
— Хочешь, я пойду с тобой?
— Ну что ты, Анна! Тогда я совсем пропал, он отъявленный женоненавистник. Но не бойся за меня. — Мальмгрен улыбнулся прекрасной, нежной улыбкой. — Помнишь у Стриндберга: «Слабый от любви». Конечно, я кажусь тебе слабым. Но, поверь, другие этого вовсе не считают.
— Нет, Мальмгрен, ты и мне не кажешься слабым, — со вздохом сказала Анна, — иначе ты никуда б не уехал.
Мальмгрен засмеялся, коснулся губами ее волос и побежал к дому. Она потерянно смотрела ему вслед, словно расставаясь с ним навсегда.
Мальмгрен легкой поступью шел навстречу ликующе звучащей вальсовой музыке. Он поднялся на крыльцо, миновал прихожую и остановился на пороге гостиной. За пианино сидел пожилой, худощавый, элегантный человек в светло-сером костюме, белой рубашке с туго накрахмаленным стоячим воротничком и галстуке-«бабочке». Он был дома, этот человек, но выглядел так, что хоть сейчас на дипломатический прием. Амундсен не заметил прихода Мальмгрена и обнаружил его, лишь доиграв вальс до конца, и услышав неожиданные аплодисменты.
— А, Мальмгрен! — произнес он, и его суровое, в жестких складках лицо тронула не лишенная тепла улыбка. — Какими судьбами?
— Приехал проститься.
Амундсен помрачнел.
— Значит, вы все-таки летите с этим…
Предупреждая возможную резкость, Мальмгрен сказал быстро:
— Генерал Нобиле так добр, что берет меня с собой.
— При чем тут доброта? Ему выгодно иметь на борту хоть одного настоящего полярника!
— А кто пилотировал «Норвегию», на которой Руал Амундсен перелетел Северный полюс? Нобиле, не правда ли?.
— Что с того?
— Значит, и без меня на борту «Италии» будет настоящий полярник! — Мальмгрен улыбается, но в голосе его нет улыбки, в нем звучит волевой напор человека, убежденного в своей правоте.
— Вы заблуждаетесь, — надменно сказал Амундсен. — Знаете, кто он такой? Первоклассный инженер и конструктор, посредственный пилот, неуемный честолюбец. Настоящий полярник лепится из другого теста.
— Будьте же справедливы наконец! — возмущенно вскричал Мальмгрен. — Вспомните, сколько времени и сил убили вы, чтобы достичь Северного полюса! У вас были блестящие помощники: Омдаль, Вистинг, Эллсуорт, Лейф Дитрихсен и сам Рийсер-Ларсен. Но вы осуществили свою мечту, лишь когда появился Нобиле с его дирижаблем, знаниями и опытом…
— …и присвоил себе весь успех моей экспедиции, — угрюмо докончил Амундсен. — Довольно об этом! Теперь я понимаю: вы надеялись примирить меня с вашим новым патроном. Намерение, быть может, благородное, но мальчишеское и вздорное. В моем возрасте трудно ссорятся и еще труднее прощают обиды.
— Я сам не знаю толком, какая сила гнала меня сюда, — задумчиво сказал Мальмгрен. — Увидеть вас перед отлетом, поблагодарить за прежние экспедиции, проститься? Да, но не только это. В глубине души мне верилось: если вы заключите мир с Нобиле, это будет хорошо для всех, кому дорога Арктика, для нашей экспедиции, словно добрая примета. Что ж, ангел с оливковой ветвью из меня не получился.
— Нет! — жестко заключил Амундсен. — И помните на будущее: никогда не становитесь между мной и моими врагами.
Амундсен поднялся, Мальмгрен последовал его примеру и вдруг в каком-то юношеском порыве обнял старого, одинокого, беспощадного к себе и к другим человека.
Ни один мускул не дрогнул на лице Амундсена, добрый порыв молодого ученого остался без ответа.
…Дирижабль «Италия» в полете. Командирская гондола. Мальмгрен в летном костюме у метеорологических приборов. Над картой северного полушария склонился командир «Италии» Умберто Нобиле, маленький, смуглый, с красивыми глазами и белозубой улыбкой; он прокладывает курс воздушного корабля — жирная черная линия приближается к отметке Северный полюс, У рулей управления — капитаны Мариано и Цаппи; у приборов для измерения давления — инженер Трояни, похожий на воробышка; у руля высоты — громадина механик Чечиони; над рацией склонился чернявый симпатяга Биаджи; толстый Бегоунек возится с электроскопом; высокий стройный старший лейтенант Вильери принимает из люка, ведущего в корпус дирижабля, какие-то тюки и ящики и складывает их в угол гондолы, к подножию огромного дубового креста.
— Биаджи, — слышится голос Нобиле, — передайте всему миру, что мы подходим к Северному полюсу!..