— Я не силен в пейзаже, Мальмгрен, что передать людям?
— Если бы вы были шведом, я просил бы вас просто посмотреть на одну маленькую девушку по имени Анна. Она учится в Упсале. Мне было бы радостно думать, что вы увидите ее под большими деревьями, и будут кричать галки, и отбивать время соборные часы. Но вы не швед, и все это вам ничего не говорит.
Он швырнул легкие суконные брюки, шерстяные носки, нательное белье. Лишь его голые руки мелькают над краем ямы.
— Это невыносимо! Одумайтесь, Мальмгрен! — закричал Мариано.
— Чепуха! Мальмгрен ведет себя как настоящий мужчина, а ты как слезливая баба! — накинулся на друга Цаппи. — Мы обязаны думать о наших товарищах, они ждут помощи. Бесчестно жертвовать ими ради нашей привязанности к Мальмгрену.
— Прислушайтесь, Мариано, — донеслось из ямы, и в голосе Мальмгрена отчетливо прозвучали насмешливые ноты.
Мариано громко зарыдал.
— Что передать вашей матери, Мальмгрен?
— Передайте мой компас. Слова не нужны, она и сама поймет, что со мной было все в порядке.
Мариано вдруг кинулся к яме, Цаппи загородил ему путь. Между ними происходит борьба. Физически более крепкий Мариано надорван морально, и Цаппи удается отшвырнуть его прочь от ямы. Мальмгрен слышит эту возню.
— Будьте мужчиной, Мариано! Уходите! Уходите, черт бы вас побрал!
— Уходим, уходим, дорогой Мальмгрен! — закричал Цаппи. — И в доказательство моего к вам безмерного уважения я подчиняюсь вам во всем. Вот я забираю вашу одежду, забираю ваши продукты и клянусь вам, мы выполним свой долг. Да хранит вас господь!
— Уходите! — глухо донеслось из ямы.
Подталкивая Мариано, Цаппи повлек его прочь.
Некоторое время они шли не оборачиваясь, затем Мариано оступился, и это вывело его из оцепенения. Он посмотрел назад — торосы скрыли ледяную могилу. Мариано вздохнул, и шаг его стал тверже. Решив, что кризис миновал, Цаппи заговорил оживленно:
— Мальмгрен великолепно держался, я потрясен этим человеком…
— Ты можешь помолчать? — измученным голосом произнес Мариано. — Можешь ты помолчать или нет?
— Тише, тише, — успокаивающе сказал Цаппи. — Не распускайся.
Мариано зажал уши и опустился на ледяную глыбу. Цаппи остановился, скинул со спины мешки.
— Давай поделим его одежду!
— Не желаю!
— Вольному воля! — Цаппи стал натягивать на себя одежду Мальмгрена.
Отсюда снова стала видна ледяная могила. Мариано неподвижно смотрит в сторону. И, словно почувствовав этот взгляд, Мальмгрен высунул голую тонкую бледную руку и несколько раз махнул, словно говоря: уходите, уходите, уходите!..
Шатаясь как пьяный, Мариано встал и слепо побрел прочь…
…Девушка в красной юбке и белой кофточке, с яркими лентами в белокурых волосах с разбегу перепрыгнула через косматое пламя можжевелового костра. Следом за ней пламя пронизал красивый, нарядный парень в лакированных сапогах. Неподалеку звучит музыка, там пляшут, водят хороводы… И вдруг что-то крикнула девчонка с береговой кручи. Молодые люди, разом разлучившись с весельем, бегут на берег моря. Сложив руки рупором, они кричат проплывающему мимо большому кораблю под советским флагом:
— Спасите нашего Амундсена!..
И красинцы, любующиеся с палубы праздником Ивана Купалы, слышат этот горестный призыв…
…По улицам городка к набережной бегут люди: мужчины, женщины, дети. Бегут рыбаки в зюйдвестках, моряки в бушлатах и флотских фуражках, продавцы в белых нарукавниках, чиновники в аккуратных пиджачках, школяры в замшевых штанах и свитерах. Вся эта толпа с ходу штурмует пристань и на весельных, моторных, парусных лодках устремляется к медленно входящему в фиорд «Красину».
— Спасите нашего Амундсена! — кричат из лодок. — Спасите Руала Амундсена!..
…Рыбаки на катере выбирают сеть. Серебряным водопадом низвергается на палубу жирная сельдь. И вдруг что-то крикнул их старшина — кряж с рыжей бородой на шее. Бросив сеть, рыбаки устремились к борту.
Старшина пустил мотор, и катер помчался по мелкой тугой волне навстречу густо дымящему «Красину».
— Спасите нашего Амундсена! — грубыми, простуженными голосами орут рыбаки. — Эй, на ледоколе, спасите нашего Амундсена!
И весь последующий путь, пока «Красин» не вышел в открытое море, сопровождала его эта мольба о помощи. Кричали молодые люди с озаренных кострами скал, кричали рыбаки с парусных шхун, охотники-промысловики с островов; казалось, самые скалы присоединяли свои тоскливые голоса к призыву спасти того, кто был славой, гордостью, честью Норвегии…