Руки Мариано неуверенно тянутся к брючному ремню.
— А ведь, помимо всего, ими можно ловить чаек, жирных, тяжеленьких, припахивающих рыбой чаек! — захлебывается Цаппи с опасноватым блеском в глазах. — Штаны — замечательная ловушка, самая лучшая ловушка в мире!..
Мариано покоряется, стаскивает с себя брюки. И почти сразу слышится гул самолета.
— Господи, неужели швед нас все-таки заметил? — обмирающим шепотом произнес Мариано.
Цаппи поспешно расстелил на льду брюки Мариано. Самолет вынырнул из облаков и пошел прямо на льдину.
— Двигайся, Мариано, двигайся!.. Они должны нас заметить! Они обязаны нас заметить!..
Цаппи прыгает, размахивает руками, орет как безумный. Мариано из последних сил машет руками. Самолет проносится над льдиной, на его крыльях горят красные звезды.
Самолет делает несколько кругов, затем, покачав крыльями, чтоб потерпевшие знали: их видят, уносится прочь…
…Самолет Чухновского.
— Их трое, — говорит Шелагин. — Это группа Мальмгрена.
— Да, — растроганно подхватил Чухновский, — друзья, мы нашли их!..
— А если попытаться сесть? — азартно предложил второй пилот Страубе.
— Верная гибель, — хладнокровно заметил Алексеев. — Но почему мы не сбросили продовольствие?
— Сытость также убивает, как голод, — отозвался Чухновский. — Из троих только один держался на ногах — крайнее истощение. Пусть уж их накормят на «Красине» по всем правилам медицины. — И с ноткой торжественности добавил: — Передайте Самойловичу координаты Мальмгрена.
В то время как Алексеев передавал на корабль радостное сообщение, Чухновский пытался вывести самолет из тумана. Это ему не удавалось: непроницаемый полог задернул ледяную броню океана.
— Координаты приняты, — доложил Алексеев. — Поздравляют с успехом, обнимают, целуют…
— Какая у них видимость?
— Видимость плохая, на льду разложены костры, — ответил Алексеев. — Предлагают немедленно вернуться.
Самолет закутало в туман, как елочную игрушку в вату, полет происходит вслепую.
— Сообщите: пока у нас есть горючее, будем продолжать поиски Амундсена и Алессандрини…
На какой-то миг из тумана проглянули льды; черная широкая полынья, и вновь все исчезло в молочной мути.
Самолет по-прежнему шел в густом тумане, но порой в этом тумане возникали словно бы глубокие колодцы. И Страубе углядел на дне такого колодца алую точечку.
— Красная палатка! — вскричал он с волнением. — Словно капелька крови!..
— Подтвердите координаты красной палатки, — сказал Чухновский летнабу.
— Горючее на исходе, — заметил Страубе.
— Черт бы побрал прожорливость этих моторов! — в сердцах сказал Чухновский. — Где мы находимся?
— В районе Семи островов.
— Постараемся дотянуть до базы…
Но берег возник из тумана так внезапно и так близко, что от него уж не уйти было в высоту. Да и не на чем — горючее кончилось.
И все же Чухновский попытался поднять самолет. Мотор задыхался, поглощая последние капли бензина. Затем начались перебои, машина рывками теряла высоту.
— Сообщите, идем на посадку в районе Семи островов…
Все ближе шипы торосов, острые, как акульи зубы. Сесть здесь — это значит наколоть самолет на один из шипов, словно бабочку на булавку. Но летчик высмотрел чистый просвет между торосами, очень узкий, очень короткий, и со снайперской меткостью вогнал туда самолет. Большому и сильному «юнкерсу» требовалась посадочная дорожка куда длиннее. Толчок, удар, треск, снова удар. Враз отлетели оба винта, лопнуло шасси.
Еще не улегся снежный вихрь, как на землю спрыгнул Страубе. Он набрал в горсть снега и приложил к разбитому в кровь лицу. Снег, словно вата, пропитался кровью. Страубе стряхнул красные комочки, затем прижался лицом к облепленному снегом ледяному сталагмиту.
Алексеев и Шелагин вытащили из кабины потерявшего сознание Чухновского; шлем упал с окровавленной головы, глаза закрыты.
— Григорьич!.. — кинулся к нему Страубе. — Григорьич!.. — губы его дрожали.
Чухновский чуть приподнял веки, хотел улыбнуться Страубе, но рот его покривился гримасой боли. Шелагин достал индивидуальный пакет и стал бинтовать ему голову. В это время Алексеев успел вытащить из самолета рацию и питание.
— Дышит!.. — удовлетворенно сказал он через некоторое время.
Страубе поспешил к нему.
— Только бы нас услышали!..
— «Красин»!.. «Красин»!.. Я Алексеев… Я Алексеев… Совершили вынужденную посадку в районе Семи островов… Самолет разбит… Чухновский ранен… Необходимо…