Пока шел этот разговор, из корпуса дирижабля в гондолу спускали тюки с продовольствием и снаряжением, складную палатку, рацию, аккумуляторы.
Из люка высунулась голова профессора Понтремолли.
— Скоро нас будут высаживать, генерал?
Нобиле поглядел в иллюминатор гондолы, его примеру последовал Мальмгрен и Бегоунек. Внизу все было заволочено густым, непроницаемым туманом. Трое людей понимающе-грустно переглянулись.
— Боюсь, это придется отложить до другого раза, милый Понтремолли! — сказал Нобиле. — Лед не проглядывается.
— Тогда я пошел спать, — проворчал огорченный профессор.
— Раз высадка отменяется, — сказал вахтенный офицер Мариано, — куда вести корабль?
— На юг, разумеется… — думая о своем, рассеянно отозвался генерал.
— С Северного полюса все пути ведут на юг, — улыбнулся Мариано. — Какого курса держаться?
— Двадцать пятого меридиана восточной долготы, — ответил Нобиле.
— Разве мы летим не назад в Кингс-Бей? — удивился Бегоунек и растерянным движением поправил очки.
— В Кингс-Бей, — коротко ответил Нобиле.
— Тогда это напоминает способ, каким бравый солдат Швейк пробирался к фронту.
— Вы хотите сказать, что это окольный путь? — слегка покраснел Нобиле.
Бегоунек кивнул.
— Зато он ведет через неисследованную арктическую область.
Мальмгрен, отлучавшийся к приборам, вернулся и стал прислушиваться.
— Вам двоим я могу сказать правду, — продолжал Нобиле без прежнего задора, почти печально. — Мне нужно во что бы то ни стало открыть хоть островок, хоть голую скалу, чтобы на картах появилась «земля Муссолини». Тогда я заткну рот моим врагам из министерства авиации и, может быть, организую еще одну научную экспедицию. Ведь это нас с вами интересует наука, а их только сенсация, только материал для широковещательных победных реляций.
— Генерал, — послышался голос Мариано, — туман сгущается с каждой минутой.
— На проводах антенны нарос лед. Связь потеряна, — доложил Биаджи.
— Продолжайте идти заданным курсом! — приказал Нобиле своему заместителю.
— Нас относит к юго-востоку!
— Придется отложить поиск неведомых островов до другого раза, — тихо сказал генералу Мальмгрен.
— Неужели и тут неудача? — прошептал Нобиле.
— Жизнь шестнадцати человек дороже всех «земель Муссолини», — настойчиво произнес Мальмгрен.
— Капитан Мариано, — Нобиле заставляет свой голос звучать твердо, — прямой курс на Кингс-Бей!
— Есть!
— Руль!.. Заклинило руль!.. — отчаянно закричал Трояни, стоявший у руля высоты. Маленький, худенький, он беспомощно дергал рукоять.
Старший лейтенант Вильери бросился к Трояни и сильным ударом освободил рулевое управление. Дирижабль пошел ровно.
Нобиле стал бросать на лед стеклянные шары, наполненные цветной жидкостью, чтобы определить степень сноса дирижабля. Шары при падении на паковый лед разбивались, оставляя красивые яркие пятна. И тут раздался голос Чечиони, следящего за вариометрами:
— Мы слишком тяжелы! Мы падаем полметра в секунду!
Нобиле видит, как приближается испещренный трещинами лед, и кричит:
— Балласт за борт! Выключить все моторы! Иначе мы взорвемся!
Два мотора тотчас остановились, но левый продолжал работать. Мариано высунулся из иллюминатора и крикнул Каратти:
— Выключи мотор!
Но моторист не расслышал его из-за шума.
— Сбросить гайдроп! — командует Нобиле.
Нервный и порывистый, он в эти критические, минуты отлично владеет собой, все его приказы отличаются безукоризненной точностью.
Чечиони кинулся к тросу, на котором висел гайдроп — массивная цепь, но трос заело. Бегоунек поспешил ему на помощь.
— Рубите трос! — кричит Нобиле.
Наконец-то смолк и третий мотор, но это уже не помогает. Дирижабль, задрав нос в мутной, туманной наволочи, продолжает падать. Нобиле забирает у штурвального руль высоты. При этом взгляд его падает на иллюминатор. Со страшной скоростью «Италия» несется навстречу паковому льду. Но отсюда кажется, будто тысячи ледяных кусочков с острыми иглами мчатся навстречу дирижаблю. В кабине тихо, лишь слышно, как настойчиво и хладнокровно Биаджи тюкает ключом радиотелеграфа, пытаясь пробить ставший глухим простор.
Задняя гондола ударилась о лед и отлетела прочь вместе с находившимся в ней мотористом Помеллой. Облегченная корма задралась, а нос резко наклонился, и со страшным грохотом командирская гондола разбилась о ледяной валун.