— Меня ждут во дворце.
— Тогда до вечера.
Друзья обмениваются рукопожатием, и Амундсен, незамеченный, уходит…
…Королевский парк вольно распахнут во все четыре стороны. Тут нет ни ограды, ни ворот, лишь сбоку от дворца, возле маленькой караулки, имеющей чисто декоративное значение, под ленивыми взглядами нескольких зевак игрушечно-нарядный часовой выполняет изящные балетные па.
По дорожкам парка катаются на трехколесных велосипедах дети; на газоне, низко и твердо подстриженном, кто в тени рослых деревьев, кто в солнечных просветах, нежатся молодые граждане Осло, длинноногие, загорелые, мускулистые. Девушка расчесывает пышные светлые волосы, откидывая их с лица против солнца, отчего в пушистой копне вспыхивает золотое пламя. Старушка крошит хлеб на берегу маленького пруда, у ног ее вступили в яростную потасовку голуби, чайки, дикие утки.
Амундсен вежливо обходит дерущихся птиц. Прямо ему под ноги кинулась крякуша с хлебной коркой в клюве, преследуемая другими утками. Амундсен притронулся к котелку, любезно пропустил утку и двинулся дальше. Ему любы и дороги все эти малости родной жизни: суета детей, старух, птиц, весенняя томность юношей и девушек, свежесть берез и кипарисов, соседствующих лишь в Норвегии.
Он приближается к караулке. Молодой воин, выполняющий дозорный танец, узнает великого путешественника. Скованный ритуальными движениями, он платит дань уважения Амундсену, придавая особую радостную готовность своему лицу. Амундсен, угадавший душевное движение часового, приветствует его так же, как уток в парке: он притрагивается пальцами к полям котелка.
Вид этого воина настроил Амундсена на боевой лад. Он продолжает путь, напевая мелодию военного марша. Под этот марш он подымается по тронутым мохом ступенькам широкой каменной лестницы и входит во дворец. Здесь его уже ждали и сразу провели в кабинет короля.
Навстречу путешественнику подымается во весь свой двухметровый рост король Гакон. Донкихотская худоба в сочетании с непомерным ростом не лишает короля достоинства осанки, изящества суховато-четких движений.
— Рад видеть вас, капитан Амундсен! — говорит король с тем характерным датским акцентом, от которого он не мог избавиться до конца жизни.
— Ваше величество, я отнюдь не претендую на этот высокий чин! — с улыбкой сказал Амундсен.
Король сделал удивленное лицо.
— Это не по-норвежски! У нас каждый человек, проплывший хотя бы от Осло до Ставангера, требует, чтоб его величали капитаном. А вы, насколько мне известно, плавали несколько дальше.
— Когда я слышу обращение «капитан», мне хочется отрывать билеты и дергать веревку звонка.
— Что так?
— Я подолгу жил в Америке. Там все кондуктора «капитаны».
Король засмеялся.
— Продолжим партию, Руал? — он кивнул на шахматный столик.
В кабинет вбежал красивый пятнистый дог и, как старого друга, приветствовал Амундсена, грациозно подымаясь на задние лапы, чтобы лизнуть гостя в лицо.
Король и Амундсен садятся за шахматы.
— Как вы расцениваете успехи «Италии?» — спросил король.
— Я молю бога, чтоб он даровал ее экипажу благополучное возвращение, — чопорно произнес Амундсен.
— Самое трудное осталось позади, — заметил король.
— Нет, ваше величество! — со сдержанной страстью произнес Амундсен. — Это пагубное заблуждение, разделяемое, к несчастью, многими. Самое трудное — это вернуться. Я не был бы Амундсеном, если б не думал прежде всего о возвращении. Сколько раз ничтожная мелочь — забытая впопыхах коробка спичек или щепотка соли, отсутствие запасной пары сапог — приводила людей к гибели.
— Нобиле прошел вашу школу.
— Он не прошел никакой школы! — резко произнес Амундсен. — Эгоцентрик до мозга костей, он не способен усваивать чужой опыт.
— Мне кажется, вы несправедливы к вашему бывшему спутнику. И знаете, Руал, эти ожесточенные нападки на него огорчают ваших почитателей.
— Простите, ваше величество, я не признаю компромиссов в отношениях с людьми.
— Оставим это… Вы позволите — один интимный вопрос?
— Сколько угодно, мне нечего скрывать.
— Почему вы так одиноки?.. Почему у вас нет жены, детей?
— Сейчас слишком поздно думать об этом.
— Да вы стоите любого юноши!.. Ну, а прежде?
— Прежде было слишком рано…
— Между «слишком рано» и «слишком поздно» люди успевают обзавестись семьей.
— А я в эту пору, ваше величество, обручился со льдом. От этого союза детей не бывает. И пока другие создавали себе подобных, я, единственный на земле, осуществил полный арктический цикл. Я водрузил норвежский флаг на обоих полюсах, — продолжал он с волнением и гордостью, — пронес его северо-западным и северо-восточным Великими морскими проходами…