— Чем?
— Всем. Тем, что ты такой скрытный, и тем, что всем руководишь. И мной тем более, — сказала она, скрестив на груди руки в знак протеста.
— Тебе это нравится.
— Нет! — заверила его Стефания, отрицательно покачав головой.
— Почему? — спросил он, нисколько не смущенный ее резким ответом.
— Я не так видела себя и…
— Своего мужа? Ты хотела видеть своим мужем хлюпика, который будет есть у тебя с рук?
— Нет, я…
— Стефания, я не такой. Тебе необходимо с этим свыкнуться. Я такой, какой есть, а ты такая, какая ты есть. Если мы перестанем друг друга пытаться изменить, нам станет легче ужиться друг с другом. Не нужно менять то, что ты не можешь поменять. То, что не под силу другому человеку.
— Ты прав! Но сейчас мы делаем только то, что желаешь ты! — от досады она зло топнула ногой, — ведь тебе совсем не важно, что сейчас хочу я!
Александров молчал. Его руки были в карманах. Он посмотрел в окно, на ночной город, раскинувшийся перед ними. Стефания тоже замерла перед этим великолепием, но, оторвавшись от созерцания ночных огней, она проговорила:
Я тоже хочу, чтобы иногда было по-моему…
Он повернулся к ней, поднял удивленно брови, по-прежнему молчал. Напряжение нарастало и обволакивало их, бросая в пропасть непонимания и отчужденности.
Не выдержав. Стефания осторожно спросила:
Это означает — да? Это означает, что мы занимаемся не тем, ради чего пришли сюда, — ответил он, не сводя палящего взгляда с губ Стефании. О сексе мы не договаривались, — отчеканила Стефания, чем нимало его удивила. Секс от тебя не зависит, малышка. Мы им займемся, когда я захочу. Когда ты? Мое мнение снова значения не имеет? Имеет, ты можешь сказать, как тебе это нравится. А я буду решать, где, когда и сколько раз, — медленно, растягивая слова, слово ночные ласки, ответил Николай. Тогда царь-батюшка скажи: когда же это будет, чтобы я, служанка, подготовилась. Сарказм тебе не к лицу, детка, спрячь коготки. Все будет тогда, когда должно быть. Ты должна ждать этого. Почувствуй это.
Стефания пренебрежительно фыркнула и уже хотела возразить, когда Николай, откинув голову назад, сказал:
Смотри — самолет.
Прямо над ними, над панорамной крышей, очень низко пролетел самолет. Создавалось впечатление, что до него рукой достать. Но звука почему-то не было.
Почему ничего не слышно? Стекло последнего поколения, которое не пропускает никаких звуков и является своеобразной воздушной подушкой. Так все просто? Как это я не догадалась! Что ж, прекрасно. Очень запоминается, — сказала она, провожая большую, грациозную железную птицу взглядом.
И только когда огни совсем стали не видны, она снова посмотрела по сторонам. Кое-где еще не спали. Горел свет в окнах, ощущалось движение транспорта, город еще жил. Огромный мегаполис дышал и двигался, а она смотрела и смотрела. Вдруг неожиданно в ней проснулся историк. В голову полезли вперемешку события и факты: Зимний дворец, смерть Есенина в «Англетере», крейсер «Аврора»… Повернувшись в сторону Финского залива, Стефания улыбнулась про себя: «Осталось только вспомнить Ленина с его шалашом…» Лезет же всякая ерунда в голову. Ей захотелось по-настоящему узнать этот чужой город, ведь, скорее всего, он скоро станет ее домом. Они так подходили друг другу — аристократичный город-музей с гранитными набережными и удивительный мужчина с глазами, в которых плескались серые воды Финского залива. Они были неотъемлемыми частями друг друга, и она скоро тоже станет частью их… Где-то очень далеко, в другой жизни, жалобно прозвенел легендарный пятый трамвай на Французском бульваре, попыталась пробиться к ее памяти известная мелодия на часах на Приморском, даже одесский маяк погудел пару раз…Одесса не хотела сдаваться, но разве услышишь это все с восьмидесятого этажа?! Окруженная нежностью и любовью самого лучшего мужчины в мире, восхищенная мощью и завораживающей красотой панорамы Питера, Стефания и не услышала.
Вот бы утром проснуться здесь и наблюдать с этой высоты!
Как оценить жизнь и время с определенной высоты?
Делая что-либо или не делая ничего?
Можно ли так? К чему это приведет? Осознанию того, что ты никто или ты часть всего…
Николай подошел к Стефании ближе, она кожей почувствовала его, хотя и не слышала шагов. Опершись руками о высокие перила перед панорамным окном, из которого так хорошо было видно, продолжала наблюдать за тем, что происходит за пределами пентхауса.
Ты устала? Нет. Я бы хотела спуститься вниз, — ответила Стефания, прекрасно осознавая, что он жаждет другого ответа от нее. А может, ты устала? Чуть-чуть, — повторил он с нажимом.