Но в голосе чувствовалась смешинка и понимание ее поведения.
Нет, не устала!
Вот хоть в этом я не уступлю.
Что ты выиграешь?
Не знаю, но, по крайне мере, будет по-моему.
А может так, как хочет он, нам обоим будет хорошо?
Нет, не хочу…
Не хочешь, потому что не хочешь?
Или не хочешь, потому что так хочешь?
Стефания нахмурилась. Николай же подошел к ней, поправил локон слева, нежно разгладил складку между бровями двумя пальцами и задал донельзя простой вопрос:
Неужели так тяжело? Что? — с придыханием переспросила Стефания. Хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду. Тяжело? Быть моей? У тебя какое-то особенное видение твоего. В это понятие входит даже то, как и чем я дышу. Хотя нет, пока я могу дышать в штатном режиме, не выпрашивая отдельного разрешения, — отчеканила Стефания, надув губки и сложив руки на груди, но, наблюдая за его прищуренными глазами, спросила: — Что, уже не могу и дышать?
Александров ласково улыбнулся в ответ. Опять дотронулся большим пальцем к ее губам, раскрывая их и поглаживая:
Да. Ты моя и будешь делать то, что я скажу. Но это не справедливо и не равнозначно!!! — Стефания раздраженно затопала ногами, отвернувшись от него всем телом. Справедливость и меру каждый определяет для себя сам и никто иной, — сказал он, глазами соблазняя ее.
Его глаза гипнотизировали, манили и приказывали подчиниться. С трудом отведя взгляд, Стефания даже встряхнула головой, снимая странное наваждение, упорно прошептав:
Но так не бывает! У нас так будет. Ты подчиняйся мне и не перечь. Ты быстро привыкнешь. Привыкну? К чему? Пресмыкаться перед тобой? Нет! Быть моей. Во всем на меня полагаться, верить и доверять мне. Как себе. Мы станем единым целым.
Вот оно! Вера в другого человека! Особенно близкого…
Это именно то, чего ей так не хватало в отношениях с Максимом. Он все время куда-то исчезал. Мог неделями не звонить, а потом возвращался как ни в чем не бывало. И все должно было быть как прежде.
Но разве у меня что-то было с Максимом?
Дружеские прогулки и несколько мимолетных поцелуев…
Стефания постаралась вспомнить, как это было, но, к сожалению… Ничего. Пусто. Она помнит только его улыбку и голос. Голос, который говорил о свободе и независимости для него и для нее. А тут Николай. Полная противоположность Максиму, который говорит о зависимости, о доверии и о том, что ей не нужна свобода и независимость.
Может, Николай прав?
Чтобы быть счастливой, мне это не нужно?
Не нужно равенства и справедливости…
Ведь так хорошо с ним, что она обо всем и обо всех забыла. Только о нем и думает.
Я тоже имею право на жизнь вне тебя, — снова сделав попытку выразить свое мнение, прошептала Стефания, медленно отодвигаясь от него. Не уходи! Что? Не уходи от меня, когда говоришь со мной. Я не ухожу, просто ты слишком давишь, и под твоими жерновами я уже не вижу себя. Так и должно быть. Нет… — снова запротестовала девушка, обхватив свои плечи руками. Она дрожала. Страх тонкими иглами проникал в нее, отравлял, угрожая потерей себя. Да! Ты во мне, я в тебе, — говорил он низким голосом. Но как? Я живу в Одессе, ты в Питере? Как ты это видишь? Ты мне ничего не говоришь. О чем мне думать? О нас. Доверься мне. Думай о нас, а не о себе или обо мне. Хорошо, я думаю о нас.
Стефания устало вздохнула, замолчала. Ее глаза боролись с его, и, не выдержав немой борьбы, она тихо предложила:
Можно подвести итог? Валяй, — ответил он, подхватив ее настроение, также тихо соглашаясь.
Итак, острые углы они снова обошли. Причем опять в его пользу. Она ничего не добилась, а он остался стоять на своем.
«Но ничего, битыми картами я тоже могу играть», — про себя сказала Стефания и приступила:
Что мы имеем? Мы знакомы неделю?
Он молчал, только бедром уперся в деревянную столешницу.
Она продолжила с упреком:
Не молчите! Вы должны ответить!
Мужчина откинул голову назад. Долгий взгляд в ночное небо, мысли далеко… Но вот он резко опустил голову и внимательно посмотрел ей в глаза, по-прежнему молча, разгадывая, какую игру она затевает, и выжидая удобного хода для себя. В такие моменты Стефания чувствовала себя маленьким ребенком, решившим, что сможет играть во взрослые игры.
Ну хорошо, тогда я буду констатировать. Вынуждена, — сдалась Стефания, сгибая тонкие пальцы на правой руке, — знакомы неделю — раз, увез из родного города — два, решил жениться — три, объявил помолвку — четыре, а теперь…, - она беспомощно замокла, ожидая от него хоть каких-то комментариев.