Но повел ее не в спальню или в уже известную ей темную комнату, а в комнату, что была расположена на первом этаже, прямо под деревянной лестницей. Войдя, они оказались в маленькой оранжерее, стены которой были окрашены в нежно-персиковый цвет. Дурманящий запах цветов сливался в один приторно-сладкий густой аромат. Совсем не к месту Стефания вспомнила бабушку. И ее запах духов из далеких 90-х. Тогда они обе: и бабушка, и малышка внучка — очень любили сладковатый запах ванили.
Ну что за ерунда лезет в голову?!
Зачем он сюда меня привел?
Николай, остановившись, отпустил ее руку, оглядываясь в поисках чего-то. Наконец он вроде нашел то, что искал. Улыбнувшись Стефании, он взял с верхней полки у дальнего стеллажа оранжево-зеленое полосатое одеяло и расстелил его прямо на полу в окружении цветущих бегоний в желтых вазонах.
Пикник? В оранжерее? Летом? Когда на улице такая прекрасная погода?
А-а-а-а… Он хочет здесь…
Но она не хотела — здесь и так! Отказ немедленно отразился в ее глазах. Не давая ей и дальше раздумывать, Николай резко потянул к себе. Затем его руки нежно скользнули по плечам, обхватили ее голову. Губы прильнули к ее сладким губам, упиваясь ними, покусывая и потягивая снизу вверх.
Всем телом Стефания прильнула к нему, пытаясь хотя бы немного утолить голод желания. Его губы не отрывались от ее губ, целуя и пьяня. Неожиданно она почувствовала резкую боль, уж слишком он прижался к ее губам, сминая их. Попыталась отодвинуть Николая, но он не шевельнулся, по-прежнему крепко прижимая ее тело к своему и еще сильнее целуя…
Больно? Нет, приятно.
Сладко-больно, приятно.
Она падает?
Нет, это он меня опускает. Опускает зачем?
Звук щелчка. Николай резко расстегнул молнию, приспустил джинсы и вытащил огромный пульсирующий орган.
О-о-о…
Стефании сиюминутно захотелось дотронуться до него. Что она инстинктивно и сделала.
Он закрыл глаза. Стефания повторила свое движение. Жилка на его шее вздулась и замерла. Она провела по нему обеими ладонями, снизу и сверху, как бы обхватив с двух сторон. От удивления глаза Николая резко открылись, и он посмотрел на нее исступленно.
Правой рукой придерживая ее плечо, медленно опустил ее на колени и глухо произнес:
Возьми его.
В ту же минуту в ее глазах он прочитал испуг, растерянность и непонимание того, что сейчас должно произойти.
Хочу тебе в рот. В твой соблазнительный ротик.
Я покажу, как мне нравится.
— Открой ротик, сладкая.
Рот Стефании сам собой открылся. Она даже подумать не успела, чувствуя себя абсолютно во власти Николая.
Он засунул свой большой палец ей в рот. Палец столкнулся с ее языком, который замер перед преградой и не двигался.
Поцелуй его, — попросил он, чувствуя себя всесильным.
Она послушно откинула голову назад, поцеловала его влажный палец, не сводя с него глаз. Затем резко отвела взгляд в сторону, немного отодвинувшись назад телом.
— На меня смотри, — его отрывистый приказ. И его язык снова заскользил по ее трепетным губам.
Она повиновалась, и от этого дивного взгляда он уже готов был кончать. Взгляд, что наполнен глубиной и полнотой, обещанием неземного наслаждения. Николай легко расстегнул ей платье, спустил с груди, расстегнул и снял бюстгальтер. Он делал это механически, как будто делал это постоянно.
— Вот так, — он не сводил с ее груди восторженного взгляда, стягивая с себя футболку, обнажая накаченный торс.
Стефания поцеловала его палец снова, потом опять, на секунду-другую поцелуй затянулся — и вот она уже соблазнительно посасывала его палец.
Глубже возьми его в ротик, еще глубже. Вот так. А теперь зубки спрячь, округли губки и затяни его в себя. Представь меня в себе. И вот я вхожу в тебя, глубже и глубже. Заполняя и растягивая собою.
В глазах Николая плескалось запредельное желание. Вытащив палец из ее рта, он тут же получил от нее укус, который еще больше завел его. Она озорно на него смотрела из-под длинных черных ресниц. Николай чуть не кончил, с трудом сдерживая себя.
Хочешь игр?
Ты по адресу, детка. Ты их получишь очень скоро, сполна.
Только я всегда играю по своим правилам. Правилам, написанным мною.
Ты уверена, что хочешь этого?
Стефания стояла перед ним на коленях, юная и наивная, не сводя с него доверчивого взгляда. А он собирался с ней такое проделать, от чего глухо ухало в груди, предвкушая ее обучение. Одной рукой Николай направил ее голову к своему пенису.
Бери его, — два слова.