У нее возникло желание еще крепче взять Николая за руку. Он со мной и он мой. Сейчас. А более и не нужно. Не нужно, уговаривала она себя. Не так ли?
Их провели в полутемную комнату с коричневыми обоями. Окна были небольшими, поэтому дневной свет слабо через них проникал. Окна украшали легкие полупрозрачные занавеси. В комнате было несколько сервированных столов.
— Стефания, — начал Николай, усадив ее за один из столов с расставленными свежими закусками.
Стефания не ответила, продолжая рассматривать обстановку. Николай замолчал, призывая ее к вниманию:
— О чем ты думаешь?
Ого! Ты сейчас испугаешься!
— О спарже, — отозвалась Стефания, заметив именно ее на столе.
Он не поверил, даже бровью не повел, продолжая буравить ее взглядом, ожидая ответа. Того ответа, который, как он считал, должен прозвучать.
Он чертовски самоуверен. Чертовски.
Не мешало бы сбить эту спесь!
Это один из самых древних овощей на нашей планете. На сегодня известны более двухсот видов спаржи, у нее много полезных свойств, в том числе лечебных. К тому же она очень вкусная, — ответила Стефания и, желая продемонстрировать этот факт, подцепила вилкой спаржу, положила в рот и медленно начала жевать, закрыв глаза. Я вижу, — ответил он, довольно усмехаясь, прожигая ее взглядом, — действительно вкусная. Угу, — проговорила она, по-прежнему не открывая глаз.
Николай встал, подвинул стул ближе к ней и сел. Таким образом, у них даже локти соприкоснулись. Стефании стало жарко, она открыла глаза. Очень жарко. Кровь застучала в висках, отбивая удары сердца. Он пальцем поддел место, где заканчивалась футболка, провел по нему, наблюдая, как мурашки разбежались по ее коже, наклонился, подул на это место. Мурашки побежали по всему ее телу. Стефания заерзала на стуле. Он же, отметив ее реакцию, довольный откинулся в кресле, отпивая глоток белого вина из высокого бокала и рассматривая ее поверх тонкого стекла.
Я хотела поговорить, — начала она, пытаясь направить разговор в более продуктивное русло. Говори, — ответил он, бросая на нее пылкие взгляды, — я слушаю.
Значит, поговорить — это… я буду говорить, а он будет слушать?
Но выхода нет, нужно говорить, не молчать.
Я по поводу сумасшедшего предложения. Поездки в Питер, — начала она, внимательно изучая состояние своих ногтей, не веря в безысходность.
Замолчала в ожидании его реакции. Николай наблюдал за ней, как бы говоря, что ничего сумасшедшего он в этом не видит и не понимает, что она хочет сказать.
Я говорю о том, что не смогу с вами полететь в Питер, — недовольно отрезала она, бросая вилку на тарелку.
Громкий звон металла.
Но почему он такой поглощающий?
В дороге я такую пламенную речь приготовила. А тут смотрю на него и молчу.
И ничего говорить не хочу.
Сможешь, — ответил он просто. А ты спросил, хочу ли я этого? Хочешь? — тут же спросил он. Нет! Поэтому и не спросил. Поэтому и не спросил? Что это означает? Мое мнение не имеет значение? Или тебе на него глубоко наплевать?
Высказывая все это, Стефания эмоционально размахивала руками, демонстрируя свое негодование.
Николай не хочет слышать.
Что же делать?
Стефания, — начал он, — придвинувшись к ней ближе, как хищник подбирается к жертве, — давай не усложнять, нам было хорошо вместе. Это вывод? — спросила она иронично, приподняв обе тонкие брови. Это констатация факта, — ответил он, продолжая сверлить ее взглядом. — Или ты будешь это отрицать? Нет, не буду, — ответила она, не сводя подозрительного взгляда с его указательного пальца, который в этот момент водил круги по ее оголенной руке, — но я считаю, что ты не имеешь права самостоятельно решать, не спросив меня об этом вначале. Сама идея абсурдна. Значит, не могу? — спросил он, наклоняясь и дуя на то место, где только что он водил пальцем.
Гусиная кожа, мурашки по телу, на щеках два ярких румянца. Стефания попробовала отодвинуться от него, но и тут он, придержав ее за руку, заставил замереть.
Я не могу говорить о серьезном, когда вы так близко, — запротестовала она, пытаясь увеличить расстояние между ними. Не надо говорить. Ты чувствуй меня, — сказал он, наклонив голову, — поцелуй в ладошку, поднял голову и снова посмотрел на нее. Чувствовать? Да, расслабься и наслаждайся мною.
Вот самомнение! Может ли это так быть? Ну, таких размеров!
Николай упивается своей исключительностью.
А почему бы и нет?
Стефании, безусловно, нравились чувства, которые он вызывал в ней. Прошло совсем немного времени, а казалось, что она всегда была рядом с ним.