Но не тут-то было. Он держал ее мертвой хваткой.
Николай, отпусти, елки-палки! — снова Стефания перешла на крик. Нет. Это то, что нужно, — сказал он, резко дернул ее на себя и впился в мягкие губы.
Но это были не те поцелуи, которые он дарил ей до этого. Этот поцелуй был поцелуем-наказанием и поцелуем-подчинением. Губы Стефании были сметены его жадным ртом. Телом он к ней не прикасался. А ей так хотелось этого! Приятная истома растекалась жгучими потоками по всему телу, посылая тысячи искр, обнажая каждый нерв. Что-то животное было в этом поцелуе, но такое желанное.
Что ты со мной делаешь? — прошептал он, снова и снова впиваясь в ее податливые губы.
Наконец, с трудом оторвавшись от нее, он потемневшим взглядом встретился с ее колдовскими глазами и снова опустил голову. Его руки отпустили ее руки, но обхватили с обеих сторон ее голову и, казалось, поцелуй его тут же поглотил. Ее руки, сначала безвольно свисающие по бокам, поднялись и обняли его за плечи. Она всем телом прижалась к нему. От чего Николай вздрогнул, словно проснулся. Посмотрел на нее затуманенным серой дымкой взглядом.
Идем, — просто сказал он, потянув ее за собой в следующую комнату с закрытой панельной дверью.
Там оказалась средних размеров спальня с обоями в мелкую бутонную гвоздику. Николай подошел к большой двуспальной кровати, открыл тумбочку, расположенную рядом. Вытянул ящик, изучил содержимое.
Тебе повезло, — сказал он, достав что-то, улыбнувшись.
Стефания догадывалась, что он там нашел. Презервативы.
Мне? — спросила она у него игриво. — Спорный вопрос. Иди ко мне, детка. Я покажу тебе настоящий спор, — сказал он, облизывая верхнюю губу.
Николай — единственный мужчина, который так сексуально облизывает губу. При этом он выглядит так мужественно и притягательно, словно магнит.
Такое бывает только в книжках и фильмах.
Неправда. Вот он передо мной. Такой соблазняющий, а я хочу быть соблазненной.
Может, это наша последняя встреча? И не быть нам больше вместе?
Не стоит портить такой день.
Он подошел к ней тихо, развернул к себе спиной.
Я хочу, чтобы ты сейчас молчала и не двигалась, расслабься и получай то удовольствие, что любезно подарено, — зашептал он ей на ухо.
Руки в это время мягко обхватывали ее бедра, прижимая к его эрогенному органу. Но он тут же отодвинул ее.
Закрой глаза, — снова приказ.
Подчиниться?
О да!
Чем далее все шло, тем больше она хотела подчиняться и идти туда, куда он укажет, и делать то, что он скажет: тогда, когда он этого хочет. Стефания словно на цепной карусели. Как же угораздило на нее попасть…
Закрой, — команда.
Поцелуй в шею, долгий. Засос? Он у нее останется.
Больно, но это прожигает кожу. О, отпустил. Снова схватил кожу на шее, только немного ниже. Тянет, сосет. Слабо. Хочу сильнее. Как прежде. Еще. Не отпускай.
Стефания протянула к нему руки, пытаясь прижаться.
Нет, руки держи при себе и никаких вольностей.
От его окрика она открыла глаза, а он тут же дернул ее так, что она шлепнулась об его грудь.
— Я сказал, закрой глаза, — недовольный голос, но такой возбуждающий. Да и она почувствовала его. Хоть какое-то временное удовлетворение. Но вот опять он ее отодвинул и продолжил целовать шею.
Шлепок, еще один. О, а это уже больно. Еже один, еще один. Стефания возмущенно обернулась и бросила на него вопросительный взгляд. Их глаза пересеклись. В его плескалась серебристое пламя. Огонь, который сжигал ее, дробя и уничтожая.
Николай рисковал дойти до конца, не входя в нее. Дерзкая и непослушная, но в то же время очень желанная. Он поглядел на нее, она еще была полностью одета.
Что если я немного покажу ей? Совсем немного. Испугается?
Она не из пугливых!
В памяти отчетливо всплыли их короткие, пылкие словесные перепалки. Как странно, они не раздражали, наоборот, повышали его азарт.
Точно, не из пугливых.
Николай подошел к шторам, снял толстую полоску ткани, что их подвязывала, и вернулся к Стефании. Она так и стояла возле кровати, не двигаясь и не сводя с него внимательного взгляда.
Ты мне доверяешь?
Это Николай меня спрашивает?
А что, в комнате еще кто-то есть?
Да.
Почему я ответила «да»?