Я ему не доверяю. Особенно вот этой его понимающей улыбке и серым дьявольским глазам.
Тебе понравится, обещаю, — зашептал Николай, прильнув к ее сладким губам. В тот же момент он завязал ей глаза.
Темнота. Кромешная. Слышно ее дыхание, нет, еще и его. Вот он снимает с нее одежду. Верх, низ, а Стефания покорно стоит и не двигается. Ждет. Добровольная капитуляция. Словно получаемое удовольствие от этой капитуляции совпадало с ее нынешним состоянием ожидания чего-то невероятного с его стороны.
Темнота давала возможность дышать спокойней, раскрепощала, ее тело очень чутко реагировало на его руки, губы.
Тело, я не чувствую его тела. Только руки и губы. Как необычно и возбуждающе…
Темнота нравилась Стефании, очень. Она успокаивала и освобождала.
Ты себя плохо ведешь, — сказал он довольно громко. Я… — хрипло начала Стефания.
Николай подчеркнуто схватил ее за горло, короткий жесткий поцелуй в губы.
Ответа я не жду. Понятно? — его сильные пальцы смяли ее губы, образовав из них яркий розовый бант. Поцелуй, он засунул ей в рот язык, глубоко, сладкая боль и наслаждение тут же нахлынули на нее. Я… — снова начала Стефания. Ни слова, иначе…
Но рот и шею отпустил. Шлепок по ягодицам.
Ах… — простонала Стефания. Да, сладкая так можно. Кричи. Я хочу слышать твой голос. Я люблю твой голос.
Стефания замерла, прислушиваясь к себе и к нему, пытаясь понять, где он стоит. У нее ноги подкашивались от ожидания.
Вот она. Перед ним. Сте-фа-ния. Какое у нее чувственное имя! Сексуальная, невинная и жаждущая. Желающая его ласки, его самого. О, это так сильно на меня действует!
Руки Николая были напряжены до предела, он прилагал титанические усилия, контролируя себя. Его сжигало сильное желание обнять и прижать к себе Стефанию и заняться сексом, так как он это видел.
Нет, нельзя ее пугать. Понемногу, понемногу, как капля к капле. Так она к нему и привыкнет. И тогда он ей покажет настоящее наслаждение собой и им. Он сможет делать с ней все. Когда и что пожелает. Она будет его. Она и сейчас его, только его!
Его!
Еще раз шлепнул ее по круглой попке — это за то, что перечила.
Детка, ты должна знать свое место.
Твое место рядом со мной.
Стефания разбудила во мне собственника.
Он закрыл глаза, пытаясь сдержать себя, свои эмоции и желание. Еще не время, не время. Но ранее он не испытывал подобного ни к одной женщине. Ни одну из них не хотел сделать своей. За последние дни с ним произошли непонятные перемены. Ему нужно время, чтобы разобраться во всем.
Не сдержав напряжения, Стефания начала оседать. Колени коснулись чего-то мягкого. Подушка.
Она сгорбила спину, он, рукой проведя по ней, заставил выпрямиться. Прижал руку к ее груди, не лаская. Стефания чуть наклонилась вперед, грудь легла ему на ладонь, как спелая груша. Упругая и сочная, он снял бретельку с плеча, потом вторую, она вздохнула полной грудью, грудь чуть приподнялась, рискуя выпасть изтончайшей чашечки.
— Стефания, ты такая вкусная…
Она повернула голову на голос, пытаясь уловить его.
Николай провел пальцами по ее предплечью, опустился ниже, еще, задел ненароком сосок. Отчего она дернулась, как от удара током.
Моя Стефания на пределе. На пределе. Моем пределе.
Ты моя и ты будешь мне подчиняться, — повторил он снова.
Она нахмурила брови, прикусив пухлую нижнюю губу. Николай же чуть сильнее придавил ее лопатки, стоя сзади, а со стороны талии опустил руку на ее средоточие женственности, проводя по нему. Палец проник в нее, двигаясь вверх-вниз. Все мысли, что еще оставались у Стефании, улетучились. Теперь она думала только о руке, которая была в ней, которая дарила неземное блаженство.
Говори, — скомандовал он.
Что говорить?
Мысли путались, появлялись, но тут же исчезали.
Он что-то хочет? Говорить?
А я хочу его, хочу освобождения. Хочу секса. Все просто.
Ужас, Стефания! Стыд.
Не стыд, потребность в нем, как в воздухе, который сейчас меня окружает.
Говори, — скомандовал снова он. Я буду, — послушно сказала Стефания. Что будешь? — допытывался Николай, проводя по ее рукам своими умелыми пальцами. Жар разливался по ее белоснежной коже огненными реками.
Кто бы мог знать, что обычные прикосновения к руке способны сводить с ума. Стефания застонала от удовольствия.
— Буду, — сказала она второпях.
Что будешь? Подчиняться…Кому? Тебе! Да, детка ты моя и ты только мне подчиняешься. Запомни это. Ты моя.
Слова отчетливо впились ей в голову, как будто он шептал клятву, ставя на ней клеймо. Его клеймо. Сейчас она не была против.