Какая Стефания умная, эрудированная и скромная одновременно. Да, именно эта природная скромность в ней и привлекает меня.
Еще ее возбуждающая покорность. Она надела то, что я приготовил. Без вопросов, без слов. Это меня заводит. Женщина, которая инстинктивно выполняет команды, не сказанные вслух.
От этой мысли Николаю и вовсе стало неудобно сидеть в кресле, созерцая юное девичье тело.
Необходимо эту красотку срочно уложить в постельку — и мне ненадолго полегчает. Я хочу Стефанию. Прямо в самолете, во время перелета. Спальня рядом. Их никто не посмеет беспокоить.
Этот дерзкий ротик, говорящий такие разумные вещи, которые под стать мудрому старцу, но исходящие от нее с таким зрелым выражением лица!
Нет, я не хочу ломать ее. Только прогнуть, прогнуть под себя. Я хочу ее подчинения, добровольного и самоотверженного. Она способна это сделать. Но только со мной. Со мной одним.
Прозвучал короткий сигнал от штурмана, сообщение о посадке через десять минут. В полу они увидели огни пригорода.
Да, Питер большой. Чересчур. И такой подавляющий своим величием…
Пристегнись, — приказала Стефания строгим тоном, сопроводив это озорной девичьей улыбкой.
Николай молча, не сводя с нее глаз, взялся за ремень и застегнул его у себя на талии. Первой, не выдержав, отвела взгляд Стефания.
Легко сдаешься, красавица, — сказал он, негромко смеясь. Не сдаюсь. Отступила, чтобы набрать разгон, — ответила она, дерзко снова посмотрев ему прямо в серебряные глаза. Обещаешь? — спросил он, чуть наклонившись к ней всем корпусом. — Даже ремень не удержит на месте! Давишь? — вопросом на вопрос ответила Стефания, не уступив ему в словесной перепалке. Нет, что ты. Беру свое, — ответил Николай, плотоядно улыбнувшись.
Стефании расхотелось уточнять, что он имел в виду под «своим». Одного его взгляда достаточно — все понятно. Можно не уточнять. И как ни странно, ей вдруг неожиданно понравилось мысль быть его, нравилось, как он смотрел на нее — и ничего не хотелось менять. Только бы он не переставал так на нее смотреть.
О чем ты думаешь, Стефания? Этот человек увез тебя из родного города. Ты уже три дня не выходишь на связь с родными. Они с ума сходят от волнения. А ты тут умиляешься, таешь от его сладких слов.
Он смотрит на меня такими глазами! Прожигает насквозь.
Ага, смотрит на то, что считает своим…
Хочу ли я быть его?
Хочу! До дрожи, до боли. Хочу быть с ним. Здесь и сейчас… И будь что будет…
Самолет плавно пошел на посадку, несколько раз неудачно попал в воздушные ямы. Вот снова яма. Земля все ближе. Сквозь экран на полу было хорошо видно момент посадки. Захватывающий момент.
Момент, когда от пассажиров ничего не зависит и они видят ежесекундное стремительное приближение к земле. Возможность столкновения и профессионализм пилота… И как результат — через несколько секунд самолет уже плавно катился в сторону ангаров.
Добро пожаловать домой, Стефания, — сказал он с придыханием. Я бы не спешила с «домом», — ответила удивленная Стефания, взглянув на него. Это мы еще посмотрим, — уверенно сказал он, тоже не сводя с нее глаз.
Бесшумно открылась белая дверь, отделяющая пассажиров от штурманской кабины, вошел мужчина лет сорока и Анечка. Так ее окрестила для себя Стефания.
Николай Алексеевич, мы прибыли. Полет прошел нормально, — отрапортовал он, пожимая Николаю руку. Тимур Алексеевич, это был отличный полет. Спасибо вам за службу. Рад служить вам, Николай Алексеевич. Иван уже подогнал авто и ждет у бокового трапа. На сегодня свободны. В дальнейшем ждите указаний. Я сообщу. Хорошего вечера, Николай Алексеевич, — пожелал штурман, направляясь к выходу. Хорошего, — задумчиво протянул Николай, думая о чем-то своем.
Николай меня не представил.
Почему?
Он меня вообще никому из своих знакомых не представлял.
А Иван?
Ну, это не в счет…
Я как бы придаток к нему. Но при этом он не сводит с меня глаз. Это уж точно отмечают все вокруг.
Идем, — сказал Николай, без особого труда расстегивая и развязывая ее ремень.
Стефании ничего не оставалось, как послушно следовать за ним к выходу.
Необходимо покинуть борт самолета, чтобы определиться, что делать далее. В его кругу она всегда будет чужой. А вот у служащих аэропорта она может попросить помощи.
У кого? Да и что люди подумают? Ненормальная?
На улице уже стемнело, вдали мерцали огни зданий аэропорта. Но до них было очень далеко, а у трапа стоял внедорожник и возле открытой задней двери добродушно улыбался Иван.