Заметь, это я только сказала, что дорогу буду искать…
А если сказать, что я уже в уме перебрала более десяти вариантов исчезнуть из его компании? Его реакция?
Страшно и представить!
Какой же он переменчивый человек! Вот только улыбался, счастливее его не было. Сейчас же замер, как зверь перед прыжком, выжидая, когда добыча сделает хоть одну ошибку. И самое неприятное, что добыча, вероятнее всего, — я.
Стефания посмотрела в окно. Они ехали очень быстро, дорогу невозможно было запомнить.
Неожиданно она почувствовала на своем подбородке его руку, он мягко повернул ее голову к себе, продолжая на нее смотреть, но уже не в глаза, а на полные губы. Большим пальцем он провел по подбородку — и отпустил. Это было своеобразной проверкой, которую, как поняла Стефания, она прошла.
Все, с меня хватит.
Да кто он такой и что себе позволяет?
Я чувствую себя на карусели, вот только она движется то вверх, то вниз, то по кругу. Приехав в дом, я потребую свои вещи и телефон, свяжусь с родителями и попытаюсь объяснить, что случилось на самом деле.
А далее?
Попытаюсь убедить его отпустить меня домой. Это самое безопасное.
Убедить его???
Но как это сделать? А может, Николай — серийный убийца, ищет жертв, а потом…
Нет. Стоп, Стефания. С такими мыслями недолго и о топоре и холодной могиле думать.
Машина остановилась. Стефания очнулась от своих тяжелых, безрадостных мыслей.
Николай открыл дверцу снаружи и подал Стефании руку.
Когда он успел выйти из автомобиля?
Его крепкая рука. И это был такой знакомый и привычный жест. Как будто так и должно быть. Стефания в автомобиле, Николай помогает ей выйти. Они вместе. И так изо дня в день. Что-то старое, знакомое и болезненное в этом чувстве. Но что и почему?
Эпизод 11
Стефания взяла его за руку. Николай притянул ее к себе. Нет, это был не жест помощи и удобства, это был жест собственника, потянувшего к себе свое. Да, именно свое. Стефания отчаянно хотела быть его, до болезненного крика в горле. Да, именно хотела. В этот самый момент.
— Это твой дом?
— Да, — Николай как-то странно посмотрел на нее.
Перед ними во всем своем великолепии возвышался старинный большой двухэтажный особняк. Изысканная лепка украшала фронтоны и вычурные окна. Окна были широкими, на первом этаже доходили до земли. Перед домом зеленая лужайка, вдали виднеются хвойные деревья. Широкая каменная лестница вела в дом.
— Ты здесь сам живешь? — испуганно задала вопрос Стефания.
— Да, — короткий ответ прозвучал громко в окружающей их тишине.
— А твои родные? — осторожно продолжила Стефания.
— Кто именно тебя интересует?
— Ну, ты приводишь меня к себе домой…
— И? — подтолкнул он ее к ответу.
— Что скажут твои родные, увидев меня у тебя в доме? — наконец, не выдержав напряжения перед встречей с незнакомыми людьми, вслух высказала свои страхи Стефания.
— Ничего, с ними пока ты не встретишься.
— Они не здесь живут? А кто здесь живет? — облегченно выдохнула Стефания.
— Я, — ответил Николай недовольно, — идем.
Ничего непонятно. Куда они идут?
Нет, идут они к нему домой. Это понятно. Может, стоит расспросить о его семье?
Или нельзя?
Николай не доволен. Почему?
Как он это воспримет? Вмешательство? Или меньше знаю — лучше? Лучше для кого? Для всех.
Меньше информации — значит, легче будет стереть друг друга ластиком.
Возле открытой настежь массивной двери стоял мужчина преклонных лет. Седые волосы зачесаны назад, открывая широкий лоб. Синие, светящиеся добротой глаза. На нем был добротно сшитый бежевый костюм-тройка. Рубашка цвета более темного, нежели сам костюм. Два ряда пуговиц на жилете. Глядя на подходящего Николая, он улыбался. На Стефанию он даже не обратил внимания.
— Добрый вечер, Николай Алексеевич! Добро пожаловать домой! — приветствовал он хриплым голосом.
— Добрый вечер! Как тут? — бодро ответил Николай.
— Да все по-прежнему. Людмила Михайловна покашливает, но это по старости. А так все по-прежнему. По-прежнему.
— Как Максим?
На лице мужчины расцвела счастливая улыбка.
— Максимушка здоров, здоров. Спасибо вам, Николай Алексеевич. У него самые лучшие врачи, здоровьишко его уже на поправку идет, — рассказывая, старик не переставал довольно улыбаться.
— Тогда это к празднику. К большому. Как только выздоровеет, то сразу же закатим пир на весь поселок, — поддержал его Александров, хлопнув по плечу.
— Как скажите, Николай Алексеевич. Здоровья вам, здоровья вам.