Я не сомневалась в этом полном кошмаре. Сам Александров напичкан всякими крутыми штуками с ног до головы, а всем остальным — дуля с маком. Неплохо!
Стефания улыбнулась своим мыслям.
Ну вот, например, она просит телефон, а он ей без лишних слов дает его.
Или же я свой телефон получила обратно. Случайно. Бывает же такое! Мне его передали…
Что ж тогда говорить о мировой сети Интернет!
Я так и вижу Николая, чеканящего свое «нет».
И слышу мое согласие с его категоричным «нет».
Почему я так боюсь и не хочу вступать с ним в спор?
И со всем, и на все соглашаюсь.
Стефания с детства не была конфликтным ребенком. Но всему есть предел. И если ничего не поменяется, она точно и два слова не сможет в его присутствии сказать. Так недалеко и до полного ее подавления или поглощения.
Как же все-таки приятно такое поглощение!
Но он не прав. Да и что он вообще себе позволяет?
Важно другое. К чему это приведет?
И что меня ждет дальше?
В таком раздраженном неопределенном состоянии Стефания зашла в светлую узкую комнату в светлых тонах. Возле открытого двухстворчатого окна, держа руки в карманах, стоял Николай в костюме и белоснежной рубашке. Уверенный, сильный и пронзительно-красивый.
Заметив Стефанию, Николай улыбнулся, обнажив ровный белый ряд зубов, которые особенно стали заметны на фоне темного пиджака и синего галстука.
На ужин дома в галстуке?
Неожиданно…
Выглядит, как вызов. Показать, что он готов? Готов к захвату. Моему…
Что-то не очень я и сопротивляюсь-то…
Прекрасно, — сказал он негромко, оценивающе медленно скользя по ней ленивым взглядом.
Взглядом голодного ожидания, взглядом собственника.
От его раздевающего взгляда и всего одного слова у Стефании сердце забилось быстрее, пропуская удар за ударом. За эти дни она начала верить в свою красоту и исключительность. Я красивая, я желанная! Его слова и эти взгляды способны творить с ней необъяснимое и невероятное.
Николай медленно подошел к Стефании, склонился к ее уху, провел языком от мочки к верхушке, обратно. Мурашки побежали по ее телу в ответ на его интимную ласку.
Я хочу тебя. Сейчас. Скажи да, — попросил он нетерпеливо, серые глаза умоляли сдаться на милость победителя. Я…Что ты? Голодна, — чуть слышно проговорила Стефания, стараясь вернуть разговор к ужину.
Он засмеялся, резко откинув черноволосую голову назад. Комната сразу ожила. Медленно зазвучала мелодия. Свет стал ярче.
Малышка, ты умеешь удивить и поставить на место. Сегодня пусть будет по-твоему. Пусть будет ужин, — сказал он торжественно, взяв Стефанию за руку, подводя к столу.
Усадил ее возле хозяйского кресла, справа. Подвинул стул, слегка коснувшись ее плеча. Как бы давая понять, что он все помнит и будет так, как он пожелает. Сначала ужин — всего лишь временная уступка ей! С его стороны.
Сегодня я буду ухаживать за тобой, — сказал он, многообещающе улыбаясь. Мы сами? — испуганно прошептала Стефания. Да, ты и я. А где все? — тем же шепотом спросила она. Боишься? Кого? — еще тише спросила Стефания, озираясь по сторонам. Себя, — ответил он, загадочно подмигнув Стефании. Себя? Нет, почему же… — тут же запротестовала Стефания более уверенным голосом. Боишься, боишься.
Николай замолчал, Стефания тоже. Он протянул руку через ее плечо, она вздрогнула и громко вскрикнула.
Вина? — предложил Николай.
И как ни в чем не бывало протянул руку далее к бутылке, не дожидаясь ее ответа. Разлил по двум хрустальным бокалам. Поставил темную бутылку на место. Остановился за спиной Стефании. Она его не видела, но чувствовала каждой клеточкой тела.
Стефания, ты замерзла? Нет. Но то, что вы стоите позади меня… Ну, меня это не устраивает, — взволнованно ответила Стефания. Почему? Потому, что я вас не вижу и не вижу, что вы собираетесь сделать. И что я, по-твоему, собираюсь сделать? Не знаю, ей-богу, не знаю. А если бы знала? Что тогда? Тогда я бы подготовилась и знала, что меня ждет. А ты бы подчинилась? Кто говорит о подчинении? — от удивления она дернула плечиками и обернулась к нему.