Николай замолчал, с большим трудом сдерживая себя. Напряжение охватило его изнутри и передалось в сжатые кулаки. Стефания должна знать!
Несчастный случай? — осторожно продолжила расспросы Стефания, прекрасно понимая, насколько болезненную тему она задела. Групповое дорожно-транспортное происшествие… Мои родители, несколько пар их близких друзей, новые автомобили с бешеными движками. Результат — столкновение, полет в пропасть…Почти все погибли.
Стефания смолкла, не зная, что добавить. У него родители погибли в автомобильной катастрофе? Сколько ему было?
Но это другая история. Не на сегодня, возможно, когда-то, — сказал он, уводя разговор в сторону, — еще вина? Да, — машинально ответила Стефания, позабыв, что десять минут назад от него категорически отказалась, но под впечатлением от его рассказа расстроилась и утратила бдительность.
Они продолжали говорить о чем-то и ни о чем. Долго. В столовой уже сложилась теплая дружеская обстановка, они узнавали друг о друге больше и больше. Николай перестал бросать на нее такие задумчивые непонятные взгляды, от которых хотелось немедля броситься к нему в объятия. Нет, они говорили так, как будто давно знакомы и никуда не спешат. В нынешнее турбулентное время это был как глоток свежего, чистого воздуха из прекрасного далека.
Вот попробуй гриссини с черным кунжутом, — сказал он, открывая очередную крышку и подавая ей еще теплый ломтик батона, отрезанный под острым углом.
Стефания медленно отрезала небольшой кусок и положила себе в рот. От удовольствия она закрыла глаза.
Вкусно очень. Такого вкусного хлеба я еще не ела. Я знал, что тебе понравится. Это фирменный рецепт Людмилы Михайловны. Она его часто подает как отдельное блюдо с имбирным соусом.
Так прошел еще час. Быстро. Снова тишина за столом. В столовую через открытые окна проникал ночной ветерок, охлаждая знойный воздух, придавая свежесть мыслям Стефании. Температура настроения поднялась до максимальной отметки, накалив нервные окончания до предела, обдав жаром сегодняшнего.
Я бы хотела поговорить, — призналась честно Стефания, демонстративно откладывая приборы на край тарелки. Сначала доешь гриссини. Они быстро остывают и твердеют. После поговорим. Я… — недовольно начала Стефания. Вначале доешь, — перебил ее Николай, глаза его потемнели.
Стефания возмущенно открыла рот, почувствовав себя нашкодившим ребенком, и с минуту изучала невозмутимое загорелое лицо Николая.
Это же надо! Ладно, я съем этот хлеб, но на этом мое терпение иссякает. Я требую вразумительных ответов.
Стефания решительно кивнула и принялась есть ароматные ломтики. Проглотив последний кусок, она повторно медленно и демонстративно отложила свои приборы в сторону. Немного отодвинула стул, на котором сидела, и упрямо, встретив вопросительный взгляд Николая, продолжала смотреть на него. Снизу вверх.
Еще? — провокационный вопрос Николая. Нет, — очень короткий ответ Стефании. Может, белых оливок? Нет, — снова ее короткий ответ, сопровождаемый выразительным взглядом непослушных карих глаз. Тогда попробуй… — начал Николай. Ни одной ложки более. Я съела достаточно. Не терпится? — спросил Николай, понимающе ухмыльнувшись. — Мне тоже…Да. Поговорить, — после сытного ужина Стефания почувствовала себя более уверенной.
Да и Николай вел себя не так подавляюще, как прежде. У Стефании сложилось мнение, что если с Александровым поговорить и объяснить, то он ее поймет.
— Хорошо, но после того, когда я закончу, — сказал он и продолжил есть, больше не обращая на нее внимание.
Это длилось более десяти минут. Стефания про себя отсчитывала каждую секунду! Он на нее не смотрел. Она же не сводила выразительного взгляда с его лица, подбирая слова и готовясь к важному разговору.
Идем, — наконец положив салфетку на стол, Николай протянул ей руку. Куда? — взволнованно спросила Стефания. Во двор. На улице хорошая лунная ночь, как раз для нужных тебе разговоров.
Стефания тут же успокоилась, значит, они буду говорить.
Это уже хорошо. С чего начать? Николай так близко от меня стоит.