Стефания замолчала в смущении.
Как это себе объяснить? А посторонним?
Людмила Михайловна так и замерла с тарелками, не дойдя до стола. С разинутым ртом. Тишина. Женщина, прищурив глаза, недовольно смотрела на Стефанию, молча переваривая услышанное. В комнату вернулась Ольга с еще дымящимися треугольными пирожками. Резко остановилась, почуяв неладное. Запах сладких яблок быстро заполнил комнату.
Я будто призраком стала. Не стойте, дайте-ка я помогу донести тяжесть эту, — вздохнув, сказала Стефания, подойдя ближе и пытаясь забрать у Людмилы Михайловны поднос. Нет. Не нужно, я сама. Что же это получается? Чураетесь вы нашего Николая Алексеевича? Не хотите идти за него? — спросила она голосом, полным обиды.
Стефания, в непонимании и ужасе от предположения Людмилы Михайловны, все же осторожно спросила:
— С чего вы взяли?
— Как с чего? Вот говорите же, что не хотите быть его невестой, — сощурив по-прежнему недовольно глаза, ответила Людмила Михайловна. Пышный пучок волос на голове подтвердил сказанное, качнувшись в такт ее словам.
Да нет! — быстро поправилась Стефания. Так да или нет? О Господи! О чем же вы подумали? Совсем не о том! Я говорю, о том, что мы сейчас не вместе! Что мы не можем быть вместе! Почему? — уже просто спросила Людмила Михайловна.
Ольга по-прежнему не двигалась с места, опустив взгляд на вычищенный до блеска паркет.
Потому что мы почти не знаем друг друга. Живем в разных странах. Да разве… Да разве так создаются семьи? Ой-ой-ой, — в миг расслабилась добросердечная женщина, — молодое вы наше поколение. Вы даже не понимаете, что такое любовь и семья! А все воспринимаете через то, что вам говорили. Да тьфу на все это. Сердце, дочка, слушай. Сердце. Вот что оно тебе говорит? Бежать, — прошептала тихо Стефания.
Людмила Михайловна посмотрела в недоумении.
Не глупи, родная, — поставив наконец тарелки на стол, она тут же усадила Стефанию, — ты лучше ешь, здоровей будешь. А то смотри какая худая, кожа да кости. Кости да кожа!
От такого сравнения Стефания улыбнулась. Вспомнился родной дом, родители и сестры, бабушка и брат. Улыбка быстро погасла.
Что-то случилось? О чем вы подумали? — тут же спросила Людмила Михайловна, понимающе улыбаясь. О моей семье. О родителях, сестрах, брате, бабушке. Я уверена, они очень волнуются и уже перевернули весь город в моих поисках. А я в Питере как ни в чем не бывало сижу и завтракаю. Ну-ну. Я думаю, Николай Алексеевич все уладил. Всех предупредил, и они знают, что вы с ним. Что с вами все в порядке.
Стефания смущенно улыбнулась, добавив:
Вот от этой успокаивающей мысли — мне намного страшней. Но ведь это невозможно. Я даже боюсь подумать, о чем Николай Алексеевич говорил с моими родными. Я думаю, Николай Алексеевич заявил о своих серьезных намерениях. Ведь недаром невестой своей вас назвал. Но он не делал мне предложение! — запротестовала Стефания. И это тоже не обязательно. Предложение не обязательно в словах, оно исходит от его поступков. Да мы знакомы всего неполную неделю. Я почти ничего о нем не знаю. Сколько нужно времени, чтобы двое поняли, что они созданы друг для друга? Что им хочется видеть друг друга чаше, чем других? Не знаю. Не знаю и не понимаю. Он меня пугает. И я его не знаю. И не пониманию. Он ведет себя не так как другие. Он хочет от меня не того, чего хотят другие, — на одном дыхании выговорила Стефания.
Людмила Михайловна покачала головой, положила на тарелку большое песочное печенье в форме звезды. Разломила его на три части. Замерла, продолжив:
Я думаю, не обязательно знать и понимать. Достаточно того, что вы сейчас хотите быть вместе. Надолго? Пока ему не надоем? Поиск уверенности в завтрашнем дне тянет человека к поиску постоянного, но никак не лучшего для него. Николай Алексеевич — великий человек. Я думаю, вам обоим повезло встретить друг друга. Теперь только не наломайте дров. Не наломать дров? Иначе сгорите оба. Дотла. Еще и окружающих потащите за собой.
Стефания, схватив со стола стакан свежевыжатого апельсинового сока, сделала большой глоток. Апельсиновый сок натощак — смерть желудка, любила говорить бабушка. Но Стефания его обожала и могла пить в любое время суток. Захотелось есть.
Людмила Михайловна, Ольга! Вы не могли бы вместе со мной позавтракать? — попросила Стефания, увидев, что женщины засобирались уходить. — Пожалуйста. Да-да! Сейчас-сейчас! Олечка, присаживайся. Я вот только оладьи принесу горяченькие.