— Блэк… — позвал ему Ремус, но парень его проигнорировал. Даже не оглянулся, хотя всё так же крепко обнимал, прогоняя боль, слабость и страх.
Со временем Ремусу стало лучше. Не идеально, но и сожрать ему больше никого не хотелось. Смущение и вина, нежелание показаться слабаком и неловкость — всё это быстро подняло Люпина на ноги. Ничего не говоря, Блэк помог ему встать и остался рядом, крепко удерживая за локоть.
— Где Питер? — это было первое, что Ремус спросил, изгнав остатки мелкой дрожи из тела.
— Улизнул, — бросил парень безразлично, а затем оглядел присутствующих, взглядом находя Марлин Маккинон. Девушка негласно была избрана лидером перепуганной толпы студентов и неплохо справлялась со свалившимися на неё обязанностями, на корню пресекая панику и попытки выбраться из таверны, но руки её дрожали, и она всё чаще смотрела в сторону Гидеона и, кажется, лишь его присутствие не девало Марлин полностью расклеиться.
Мадам Розмерта, решившая идти на дно вместе со своим судном, стояла в группе затесавшихся в таверне младшекурсников. Те жались к ней, словно к матери, а она гладила их по головам и без конца что-то говорила. Её голос, непривычно тихий и умиротворяющий, растекался по пабу горькой карамелью. Она рассказывала какую-то очень интересную историю, но интересную ровно на столько, насколько того требовала ситуация, потому что когда Гидеон внезапно оказался рядом всё внимание тут же вернулось к нему. Его место живого щита заняли трое волшебников. Орден Феникса, наконец, прибыл.
— Мадам, — обратился Гидеон к хозяйке паба, — тут ведь есть другой выход, верно?
— Да, конечно, идёмте за мной, — женщина развернулась на каблуках и поспешила за барную стойку, она прошла через маленькую незаметную дверь на кухню, а за ней быстро-быстро сменили студенты.
— Умница, — услышал Ремус краем уха. Это Гидеон обращался к бледной, как скатерть Марлин, похвалой придавая так нужные ей сейчас силу и уверенность. — А ты, Блэк, — обратился мужчина уже к Сириусу, серьёзно и без всякой нежности, — палочка наготове. Считайте, что сегодня ваше боевое крещение, молодой человек, — юноша кивнул. Эта фраза звучала, как разрешение убивать.
«А мне, — подумал Люпин, — можно будет сегодня кого-нибудь убить?» — и юноша вновь тяжело задышал, испугавшись этой опасной мысли. Нет, он всё ещё был не в порядке, потому что едва не добавил в конце: — «Ну, пожалуйста».
— Не отставай, — вывел его из ступора Блэк, парень крепко держал его за руку, следуя за Мадам Розмертой по узким проходам кухни и склада.
— Всё, чему я учил вас летом, молодой человек, — выпуская их из паба, произнёс рыжий волшебник. «Летом?» — уцепился Ремус, а затем дверь перед ним раскрылась и, осенняя стужа дыхнула в лицо.
— Нам нужно в Сладкое королевство, — процедил Сириус.
— Туда-то мы вас и надеемся привести, - ответил ему Гидеон.
Воспоминания о том, как они всего час назад шли в Хогсмид вдруг показались какими-то нереальными и невозможно далёкими. Сейчас всё было совсем иначе. В морозном воздухе больше не ощущалось лёгкости, не было слышно детского смеха и разговор лавочников, спорящих о всяких житейских пустяках и о том, у кого цены были ниже и выгоднее. Всё исчезло. Всё пропало. Сгинуло.
Сама сущность этой пропитанной волшебством деревни оказалась задавлена Чёрной меткой, съедавшей всю радость и весь блеск солнца. Было темно, и мрак был не чёрного, а кого-то грязного зеленого цвета.
Они бежали вслед за группой орденовцев. Ветки и сухие листья хрустели под ногами, выдавая и предавая, но до поры никто не обращал внимания на их слишком организованную толпу. Вокруг летали проклятья, но те, что по случайности неслись в сторону студентов, успешно отбивались. И Ремусом в том числе. Но, конечно, всё это была лишь случайная удача, вызванная переполохом в рядах самих Пожирателей Смерти, не ожидавших столь быстрого и отчаянного ответа светлой стороны. Но чем дольше шёл бой, тем серьёзнее становилась угроза и тем более нереальным казалось спасение.
Они не шли прямиком к цели, а плутали вокруг, боясь случайно раскрыть расположение тайного прохода недругу. Пришлось разделиться, чтобы хоть как-то запутать врага. Сириус и Люпин пошли направо, а Марлин и Гидеон скрылись у почты и стали ждать, пока первая группа обогнёт «Зонко» и сможет пробраться к «Сладкому королевству».
Маленькая ватага пошла быстрее, и в ней Ремус всё больше ощущал себя в роли балласта. Он шёл всё медленнее, чаще спотыкался и становился всё менее полезным. Усталость возвращалась. И в какой-то момент они с Сириусом просто отстали, а затем и вовсе заблудились в трёх соснах — в месте, которое они, казалось бы, так хорошо изучили за семь лет учёбы, но сегодня просто не узнавали.
Блэк был растерян и тоже устал, но он из последних сил тянул за собой Люпина, который был уже на грани того, чтобы пафосно воскликнуть: «Брось меня». Но Ремус знал, что это лишь подействовало бы Сириусу на нервы и всё равно не привело совершенно ни к какому эффекту. Потому гриффиндорец молчал, позволяя горячей руке тащить его вперёд. Он лишь надеялся на то, что его сегодняшняя слабость не обернётся для кого-то из них скоропостижной гибелью.
Внезапно вокруг сомкнулись тяжёлые сухие ветви деревьев. На них не было листвы, но их было так много, что они с лёгкость заслоняли свет Чёрной метки. Ремус сделал над собой усилие и понял: они были в давно погибшем саду вокруг Визжащей хижины.
— Зачем мы сюда пришли? — спросил юноша.
— Дамблдор говорил вроде, что здесь мощные чары… Может, нас тут не найдут. Мы переждём, а потом через проход…
— Нам надо в Хогвартс прямо сейчас.
— Ремус, — Сириус выпустил руку Люпина, поднял камень с земли и разбил им окно, — я устал, — проговорил он недовольно, отковыривая остатки стекла от рамы, но Люпин решил, что произнося «я устал», Блэк имел скорее: — «Ты устал, а я просто заколебался тащить тебя на своём горбу, поэтому, пожалуйста, не возникай и не беси меня». И Ремус решил не возникать.
— Мерлин, ну что ты опять там себе напридумывал? — спросил Блэк, заглядывая в лицо другу, но в этот момент что-то вновь затрещало и загремело, и парни торопливо полезли в разбитое окно.
Ремус ненавидел это место. Он старался и вовсе не оглядываться по сторонам, боясь случайно увидеть истерзанную им некогда мебель или глубокие борозды на полу и стенах. Сириус оттопнул в сторону ковёр и открыл люк, ведущий в тайный проход. Видимо, ему и самому было неприятно быть тут.
— Посидим там, — предложил Блэк, — переведём дух и пойдём в Хогвартс, — он пропустил Ремуса вперёд, а затем сам спустился в лаз и закрыл крышку.
Ни звука не проникало под толщу земли, ни единого лучика света. Сириус призвал Люмос, но почти сразу его потушил. Ремус был ему благодарен. Глаза всё ещё раздражал яркий свет. Да и не хотелось парню, чтобы друг его сейчас видел.
— Прости меня, — прошептал Ремус.
— Ты не в чём не виноват, — тут же ответил ему Сириус. И судя по голосу, он был гораздо ближе, чем Люпин на то рассчитывал.
— Мы могли погибнуть из-за меня, — выдавил гриффиндорец, всё более срывающимся голосом.
— Но всё хорошо и мы оба живы, — просто заключил Бродяга, а потом вдруг дёрнулся и ругнулся: — Твою же мать… Ты что — решил пореветь там?
Люпин замолчал, с каждой секундой чувствуя себя всё более жалким. Он действительно давал слабину.
— Нет, — тем не менее, соврал юноша. — Я не реву.
— Ты весь сентябрь ревёшь, — прошептал Сириус недовольно.
— Прости меня, — снова извинился Ремус, честно не зная, что он мог ещё сказать. Он чувствовал раздражение товарища, и его самого начинала нервировать собственная слабость. Парень честно старался взять себя в руки, но не мог, медленно, но верно в себе разочаровываясь. — Я должен был остаться в Хогвартсе, как ты и говорил, — произнес он, наконец, стирая упрямые слёзы с холодного лица.