— О нет, — тут же сориентировалась Эванс, — даже не пытайся снова втянуть меня в это.
Блэк лишь поджал губы и исподлобья кинул короткий взгляд в сторону Ремуса, которого словно и не было здесь. Люпин сосредоточенно думал о том, как же ему теперь стоило поступить — осуществить свои грандиозные планы или, как и друзья, подастся такому желанному забвению? Он просто сидел, рассматривал завитушки на макушке мирно посапывающего Питера и всё никак не мог решиться хоть на что-то. Сириус не почувствовав взаимного внимания, отвернулся.
— Вы оба ужасны, — заключил, наконец, парень и потянулся к графину с какао. Казалось, наступил мир, но уже через минуту стало совершенно ясно, что Сириус просто переводил дух и искал в сладком напитке нужный ему для борьбы кофеин. Питер уже успел проснуться, когда Сириуса вновь понесло.
— Вот ты, — Блэк внезапно обратился к вздрогнувшему от неожиданности Ремусу, — ты что-нибудь знал об этом?
— О чём? — спросил гриффиндорец, решив всё-таки поддержать друзей в их прекрасном забытье. Он ведь всё равно ничего не терял, верно?
— Они, — Сириус обвинительно указал пальцем на Лили и Джеймса, — встречаются! Вот! Как тебе новость, а?
— Ааа, вот ты о чём, — заторможено отозвался Ремус. — Лили вчера мне всё рассказала.
— Вот как… — сипло прошептал Блэк, плотнее прижавшись к Ремусу и хмуро на него смотря. Люпину даже стало неловко под этим пристальным взглядом отдающих чернотой глаз. Они усиленно искали в его лице что-то и, кажется, нашли. Бродяга весь как-то подобрался, насупился и всё же чуть присмирел. — И как тебе эта новость? — Сириус говорил подозрительно тихо, словно пытаясь отгородиться от всех остальных, но это не мешало ему напирать.
— Я рад, — коротко ответил Ремус и искренне улыбнулся Джеймсу и Лили, с облегчением ловя их улыбки в ответ. Дышать, будто стало легче.
— Я рад, — тут же передразнил его Сириус. — И Питер рад. Такие все радостные.
— Сириус, — устало перебил его Джеймс, — клянусь, если в моей жизни произойдёт ещё что-нибудь столь важное, как и это, то ты будешь первым, кому я отправлю сову.
Даже если это и была шутка, Блэк явно принял её за чистую монету. Он задумался, серьёзно взвешивая все за и против, а потом подмигнул Джеймсу и таинственно произнёс:
— Тогда я хочу всех подробностей, дружище. Как, когда, позы и прочее…
— Сириус, я тебя сейчас отшлёпаю… — не выдержала Лили.
— А что? — не унимался Блэк. — Думаешь, я откажусь, Эванс? — он с вызовом посмотрел на девушку и тошнотворно улыбнулся.
— В таком случае советую нагнуться, Блэк, — горячо произнесла гриффиндорка, и вдруг они оба — Сириус и Лили, — словно заранее сговорившись, синхронно встали из-за своих мест. Это явно была игра. Глупое ребячество. Но всем стало ясно, что оно зашло слишком далеко, когда Лили потянулась к тонкому ремешку на своей юбке.
— О Мерлин, — быстрее всех на это отреагировал Ремус, а Джеймс просто поражённо смотрел на то, как его девушка пытается избавить себя от части гардероба. — Прекратите оба, — серьёзно произнёс Люпин и потянул Сириуса за рукав рубашки, потащив того вниз. — Садись, давай, — и Блэк недовольно плюхнулся на своё место. Питер заботливо подвинул к нему тарелку с омлетом. Лили довольно отсалютовала Ремусу стаканом тыквенного сока, видимо, чувствуя, что в этой перепалке победителем вышла именно она.
«И они еще решили воевать…» — обреченно подумал Ремус, принимаясь за еду.
— Ты бы ведь его не сняла, правда? — пришёл в себя Джеймс тем временем.
— Я импровизировала. Я не знаю, — пожала плечами Лили. Она, кажется, хотела сказать ещё что-то, но ее взгляд вдруг быстро метнулся за спину Ремусу. Юноша проследил за ним и лишь мельком увидел в толпе чёрную макушку, быстро скрывшуюся за дверью. После этого Лили больше не улыбалась. Она молча прижалась к плечу Джеймса и начала есть. Тот понимающе на неё посмотрел, но не решился хоть на какой-то комментарий. Люпин почти гордился им.
***
В следующую субботу Джеймс оставил Блэка на поруки друзей — по правде говоря, он делал это уже целую неделю под одним и тем же предлогом свидания — и ушёл в неизвестном направлении, взволнованный и счастливый. Благо, Сириус уже давно успокоился и только сыпал пошлыми шуточками в спину собирающегося на свидание друга. Когда же Поттер скрылся с горизонта, Бродяга недолго думая решил и сам не сидеть на месте, а пойти и прогуляться. Конечно, для этого ему нужна была компания.
Ремус с сомнением смотрел в окно. Было лишь начало сентября, но от лета уже не осталось и следа. Ветер грозно выл и бился об стекло, грозя размазать всякого любителя свежего воздуха на месте, и для этого несчастному лишь стоило сунуться наружу. Тучи грозно нависали над землёй и где-то вдали уже раздавались гулкие раскаты грома. Деревья тревожно дрожали, хлестая друг друга пожелтевшими ветвями, и лишь только смотря на них можно было услышать, как скрипят могучие стволы под напором разбушевавшейся стихии. Люпин сидел в тёплой спальне и мягкой постели, но отчего-то чувствовал себя так, будто это он находился в самом центре этого стремительно закручивающегося урагана, прямо в жадной и кровожадной воронке, которая лишь чудом пока не смогла зацепить его случайным порывом ветра и унести прочь.
— Мы можем посидеть в гостиной и сыграть в шахматы, — предложил Питер, которому, как и Люпину, не очень уж сильно хотелось покидать уютную спальню и тащиться куда-то на ночь глядя. Первая учебная неделя для Петтигрю прошла весьма трудно, и, будто желая это подтвердить, он плотнее закутался в покрывало и жалобно хлюпнул носом, как бы намекая на то, что он вот-вот заболеет и трогать его не стоит.
— В шахматы мы можем хоть на уроке играть, — взвился Сириус, комкая в руках недописанное эссе по истории магии и закидывая его за кровать. — Пошлите, ну… — стоял на своём Блэк, начиная потихоньку одеваться. Он явно был не готов к поражению и тёплый свитер, который он надел как боевой доспех был тому прямым доказательством.
Ремус мог только поражаться его тупой настырности и бесстрашности. Начиналась самая настоящая гроза, и даже Блэку должно было быть ясно, что делать на улице нечего. Впрочем, в последнее время с Бродягой происходило что-то неладное, и чем больше Люпин наблюдал за ним, тем очевиднее становилось, что стремление Сириуса расстаться с жизнью, играя в салочки с бурей, было лишь частью чего-то более волнующего, чем рядовой суицид. Некстати вспомнились слова Лили о Регулусе…
Пример приведённый девушкой до сих пор стоял перед глазами Люпина, постепенно меняя его отношение к Блэку. Ремус словно прозрел и теперь видел в Бродяге гораздо больше, чем прежде. Уже сейчас Сириус казался ему гораздо более взрослым, глубоким и вместе с тем ещё более непонятным, чем неделю или даже год назад.
Ремус любил ребусы и загадки, ему нравились сложные задачи, которые он мог решить, приложив достаточное количество прилежания и упорства, и он с удовольствием открывал для себя новые грани Блэка, незаметно наблюдая за ним в классе или во время полётов на метле. Иногда он ловил ответные взгляды, полные то беспокойного мрака, то лёгкого и привычного веселья. Хотя чем больше он вникал в Сириуса, тем более неправильным словом казалось это треклятое иногда. Блэк смотрел на него слишком часто — и «иногда» никогда бы не вместило в себя столько случайного внимания.
Может, парень злился на Ремуса из-за Ордена, в который Люпин всё ещё не спешил официально вступать, но не мог высказать всего из-за молчаливой лояльности Джеймса и Лили? В этом определённо стоило разобраться. К тому же Люпину так и не удалось узнать, почему друзья не припоминали ему этого, пытаясь его склонить на свою сторону? И была ли тут действительно замешана Лили? Не приняла ли она за него весь град нападок?