— Нууу, — протянул задумчиво гриффиндорец, а затем выдал: — в этом приглушённом свете ты почти терпим.
— Вот именно, — потрясённо выдохнул Ремус, вполне довольный выводами товарища.
— И всё-таки тебя что-то беспокоит, — не унимался Бродяга. — Может, есть кто-то кроме Лили?
— Тебя послушать, Блэк, так в мире вообще не существует иных проблем, которые не были бы хоть как-то связаны с межполовыми отношениями.
Сириус поджал губы, нервно топнул ногой, обошёл Ремуса и прижался к стене.
— А ты значит человек совсем другой породы, да? Тебя интересует только чистое и возвышенное? Ха, не смеши меня. Думаешь, я не слышу всяких подозрительных шорохов по ночам?
— Ты иной раз и ночевать-то не приходишь, — осадил его Люпин устало.
Блэк нервно рассмеялся.
— Ждёшь меня по ночам, а? — хмыкнул он, ковыряя ботинком пол.
— Уверен, что и без меня найдутся желающие.
— И очень желающие, между прочим.
— Ты себя так перед девушками лучше расхваливай.
— Они не поведутся на эту слишком прямолинейную пропаганду меня.
— А я, по-твоему, поведусь?
— Ты не выглядишь слишком искушённым, — и Блэк пожал плечами.
Он словно хотел сказать ещё что-то, поэтому всё никак не мог прекратить нести чушь и растягивать этот неловкий, глупый разговор. И Ремус, кажется, тоже чего-то ждал, хоть и не был до конца уверен, хочет ли он услышать от Сириуса ещё что-то — что-то такое же потрясающие, как обвинения в попытке отбить у друга девушку. Эти глупые подозрения отняли у Ремуса действительно много сил. Да и сам Блэк выглядел несколько уставшим. Лицо юноши было опущено вниз и чёрные пряди прятали серые глаза, тени залегли под чёткими изгибами бровей. На губах застыла бессменная улыбка, но чем дольше тянулось молчание, тем больше она становилась похожа на капризную алую линию. Кажется, Блэк кусал нижнюю губу изнутри — челюсть его напряжённо двигалась. Стало ясно: куда бы Сириус не хотел привести сегодня Люпина, желания продолжить путешествие в его лице больше не наблюдалось.
Грянул гром. Сверкнула молния. И тут же по стеклу тяжело забарабанил дождь. Где-то облегчённо вздохнула туча.
— Думаю, нам пора вернуться в гостиную, — предложил Ремус, прерывая поток колкостей.
— Не, — лениво протянул Блэк. — Ты иди, а я тут постою.
Ремус ещё раз посмотрел на Сириуса, ему не хотелось оставлять товарища одного, но и тащить насильно парня смысла не было. Как говорил Питер: на такое был способен лишь один Джеймс… Люпин неуверенно сделал несколько шагов прочь и обернулся:
— Ты-то сам в порядке? — нерешительно спросил он.
— Да-да, — Сириус поднял руку и помахал ему, но этот жест мог восприниматься только как толчок в спину или пинок под зад. Ремусу не оставалось ничего, кроме как уйти. Наверное.
***
На следующий день парень проснулся очень рано. Утро воскресенья никуда не звало и не торопило, поэтому Люпин долго лежал в постели, наслаждаясь согретыми простынями и удивительно удобной позой, которую он успел принять за ночь. В голове не было абсолютно не единой мысли. Вокруг было тихо, и только стук капель о стекло и собственное дыхание Люпина нарушали царивший в комнате покой.
Поднявшись, Ремус сразу же поплёлся в ванну. Он залез в душ, повернул кран и тёплая вода безразлично ударила по лопаткам, смывая сон и утреннюю апатию. Мысли становились чётче, больше, глобальней и с каждой новой секундой двигались в голове всё быстрее, и быстрее, вновь смешивая тот самый тяжёлый дурман, мучавший гриффиндорца. И вскоре Ремус вновь хмурился, кусая губы. Что-то было не так.
Вдруг парень вздрогнул всем телом, потупил взгляд на кафельной плитке, словно что-то осознав, резко выпрямился, схватил полотенце и, едва не поскользнувшись, выбежал из ванной, тут же заливая полы и ковёр водой. Никого из друзей в спальне не оказалось. Рано утром. В воскресенье. Потрясающе.
— Проклятье! — выругался Ремус, коря себя за невнимательность. Как он мог не заметить сразу? Как мог не проснуться? Как мог всё проспать? Ведь вчера, когда он только ложился, тут был и Питер, и Джеймс, и лишь Сириус где-то пропадал, но это даже не было большой сенсацией. Они лишь вчера об этом с ним говорили. Наверное, друг как раз примерял чью-то постель. «Или девушку», — мстительно пронеслось в голове Ремуса, впрочем, сейчас было не до этого. Люпин почти не сомневался, что причина отсутствия Блэка на этот раз была вовсе не в его либидо.
Люпин с надеждой подошёл к кровати Питера, завешанной пологом и, немного помедлив, раскрыл его, но в развороченной постели, конечно же, никого не было. Иначе бы Петтигрю уже давно жаловался на Ремуса из-за шума, что он издавал топотом и бранью. Люпин нервно огляделся, раздумывая, что ему делать дальше, и подбежал к сундуку Джеймса.
Из-под коробки с шахматами он достал карту, приложил к ней палочку, шепнул заветные слова и стал искать на ней друзей. Ни одного из них не было на территории Хогвартса. Лили тоже не обнаружилась ни в своей спальне, ни в гостиной, ни где-то ещё. Ремусу стало дурно, конечности налились свинцом и он осел на пол. А в следующее мгновение юноша уже остервенело искал точку, подписанную именем директора, но и того нигде не было. Словно могло быть иначе.
За завтраком Ремус сумел поймать Макгонагалл, но та лишь, серьёзно взглянув на него, сказала не волноваться раньше времени и ждать. Её неоднозначные слова не оставляли сомнений в том, чем сейчас занимались товарищи. На вопрос Ремуса, чего ему ждать, женщина строго поджала тонкие губы. В этом жесте не было тревоги, но и ничего хорошего также не наблюдалось. Кажется, она тоже была недовольна тем фактом, что её студенты пропадали где-то с директором и почти наверняка занимались чем-то не вполне безопасным.
— Это же неправильно, профессор, — взволнованно произнёс Ремус.
— Я ничего не могу сделать с этим, мистер Люпин, — произнесла Минерва, словно признавая поражение.
— Вы же декан нашего факультета, а они — ваши студенты.
— Ваши друзья совершеннолетние и как бы мне не нравилось то, что школьники вынуждены быть втянуты в это, они сами приняли такое решение, и я не могу им это запретить. Также я не могу рассказать вам больше, чем уже сказала, — Минерва положила ладонь на локоть Ремуса и уже менее формально добавила: — Ваши друзья в безопасности, мистер Люпин, — чётко произнесла она, смотря прямо в глаза Ремуса. — Они под личной защитой директора и других членов Ордена Феникса.
Но Ремуса беспокоил именно тот факт, что эта защита вообще была им нужна. Неужели его друзья прямо сейчас где-то сражались с Пожирателями Смерти? Одно это невинное подозрение разверзло пропасть ада перед Люпином, и Минерва заметила всполохи огня преисподней вперемешку с отчаяньем в его глазах.
— Если что-то произойдёт, я обязательно вам сообщу, — сжалилась женщина, — а теперь возвращайтесь в гостиную и постарайтесь хоть немного отдохнуть.
Легко сказать — отдохнуть. На словах Ремус бы и хвосторогу оседлал, и акромантула поцеловал, а на деле его хватило только на то, чтобы дойти до кабинета Дамблдора и пустить корни на ближайшем подоконнике. Карту он из рук с утра не выпускал и прекрасно знал, что обиталище директора сейчас благополучно пустовало, но также Ремус был в курсе и того, что в кабинете профессора был камин, и именно им волшебник пользовался для своих путешествий. Поэтому, здраво рассудив, Люпин решил ждать новостей именно здесь.
Ремус просидел в безвестности чуть больше часа и лишь потом увидел столпотворение в кабинете. Там был сам Дамблдор, Фабиан и Гидеон Пруэтты, чьи имена совершенно ничего не говорили Ремусу. И к облегчению парня там были его друзья, а также — гриффиндорец не мог поверить собственным глазам — Аластор Грюм, собственный персоной. К радости гриффиндорца он не на долго задержался в Хогвартсе и уже через несколько минут точка, подписанная его именем, благополучно с карты исчезла.