Ремус подошёл к горгульям чуть ближе. Он расхаживал из стороны в сторону и не знал чего ожидать, но вместе с тем ожидал сразу всего: и радостных вестей, и смертельных ран.
Внезапно статуи отпрыгнули в стороны. Из-за их спин, наконец, показались те, кого он так долго ждал. Все были живы, здоровы, но Ремусу всё равно очень хотелось схватиться за сердце. За друзьями шли двое молодых мужчин. Один был высокий, с густой рыжей бородой, а второй — низкий, круглолицый и с добрыми карими глазами под густыми светлыми бровями. Это были братья Пруэтты. Из слов Джеймса, совершенно не удивлённого встречей с Ремусом, стало ясно, что они будут следить за безопасностью и порядком, а также проводить дополнительные занятия с теми, кто решил вступить в Орден. А таких, как выяснилось было предостаточно. Но Ремус всё ещё не был в их числе. И так вышло, что теперь почти каждый вечер Люпин оставался один, но самое ужасное — у него было всё меньше общих тем для разговоров с друзьями, так как все их мысли занимало лишь одно: подготовка к будущим битвам, обсуждение новых преподавателей и общего положения в стране. Но Ремус упорствовал и всё ещё не стремился бросаться на баррикады, что также не играло в его пользу. Друзья же, как и обещали, не пытались на него давить. Они вообще лишний раз не говорили при нём об Ордене и сами того не подозревая отдалялись от Люпина — или это он от них, — а полнолуние напротив — приближалось.
Сириус и вовсе, кажется, избегал его. Больше не было ни поддерживающих прикосновений, к которым Люпин так привык за все эти годы, ни разговоров по душам, на которые гриффиндорец в тайне надеялся, ни даже тех пугающих взглядов, от которых Ремусу становилось одинаково неловко и, как теперь было очевидно, по-странному хорошо. Люпин лишь до поступления в Хогвартс, чувствовал себя также одиноко, как и сейчас.
И да – это было глупо отрицать, - пожалуй, именно поведение Сириуса расстраивало Ремуса больше всего, но они не ссорились, и Люпин не представлял за, что он мог попросить прощение, способное вернуть ему друга. Да, их последний разговор совершенно точно кончился не самым лучшим образом, но его доподлинно нельзя было назвать ссорой. Однако вот уже целую неделю Блэк старался не оставаться с ним наедине. Всё их общение свелось к варке зелий на уроках Слизнорта и то только потому, что Джеймс и Лили в это время помогали Питеру дожить до ЖАБА. Поэтому, когда декан объявила о походе в Хогсмид, Ремус превозмогая апатию и влияние растущей луны, ухватился за эту возможность как за спасительную соломинку, надеясь провести время с товарищами. Как в старые-добрые времена.
Братья Пруэтт сопровождали их в деревню. Лили шла впереди группы с Марлин Маккиннон, которая всё норовила приблизиться к одному из рыжей парочки — Гидеону, грозно возвышающемуся над толпой студентов. Было совершенно очевидно, что мужчина очень ей понравился. Маг до последнего старался выглядеть суровым и сосредоточенным на выполнении своего долга, но вскоре он уже мило беседовал с молодой волшебницей, заставляя ту краснеть и заливаться смехом. Фабиан шёл где-то сзади с третьекурсниками, замыкая толпу. Там же шли мародёры. Они никуда не спешили и просто наслаждались прогулкой.
Сегодня впервые за долгое время выглянуло солнце, и пусть оно давно не было по-летнему тёплым, это совсем не мешало ему быть приветливым и дружелюбным — таким, каким оно и должно было быть в этот чудесный день.
— В общем, всё как нам и говорили на курсах, — Джеймс вслух размышлял о трансгрессии, — правило «Трёх Н» и прочее. Ничего сложного в этом нет. Главное — не оставить частичку себя на старте, а остальное не так уж и важно.
— Я не ты, Джеймс, — тянул Питер. — И потеря ноги или руки скорее пугает меня, нежели настраивает на конечный результат.
— Это полезный навык, — стоял на своём Поттер, — он может спасти тебе жизнь, если ничего другого кроме как побег тебя от смерти уже не спасёт.
— В чём лично я не сомневаюсь, — прыснул Сириус.
— Я обращусь, — после недолгих размышлений заключил Петтигрю. — Никто даже внимания на меня не обратит.
— Это ведь не дело трёх секунд, — оборвал его Блэк, нервно поправляя воротник пальто. — Тебя успеют шесть раз убить, пока ты будешь этим заниматься. Да и что потом? Пожиратели далеко не слабоумные, как бы мне не хотелось в этом признаваться. Они сложат два и два, есть враг, нет врага, появилась крыса — и тебя растопчут. Глупая смерть. Ты должен научиться трансгрессировать.
Питер замолчал, думая о чём-то своём, а затем полными надежды глазами взглянул на Ремуса.
— У тебя ведь было отлично по трансгрессии в прошлом году, да? — начал издалека Петтигрю.
— Я с удовольствием помогу тебе с этим, Питер… — Ремус сразу всё понял и произнёс это так бодро, как только мог в своём нынешнем состоянии.
Люпин явно переоценил сегодня свои силы. Идти ему было трудно, голова кружилась, а под липкой от пота коже текла, казалось, не кровь, а расплавленное железо. Но отступать было поздно. Они прошли уже больше половины пути, и Ремус не намерен был тащиться обратно в Хогвартс.
Юноша выпил обезболивающее час назад, но оно едва ли могло помочь от ликантропии. До полнолуния было ещё целых четыре дня, и парень представить себе не мог, что его ждало впереди, если уже сейчас он чувствовал себя так паршиво. Хотя почему не мог? Мог, просто боялся, предпочитая лишний раз не думать о болезненном превращении — не тогда, когда он, наконец, ощущал себя хоть немного нужным. Не сейчас, когда всё было почти так, как прежде.
Ремус собирался выжать из этого дня максимум приятных впечатлений.
Студенты дошли до Хогсмида и тут же разбрелись, кто куда. Стало понятно, что двоих Пруэттов явно не хватал на такую шумную ораву. К тому же один из них и сам был не прочь погонять балду.
Гидеон обнаружился с Марлин в «Трёх мётлах» на несколько столиков правее от того места, где обосновались Мародёры. Фабиан тем временем старался хоть как-то организовать младшие курсы, и вскоре те уже вновь ходили группой и уныло косились в сторону старшекурсников, вольных в своих передвижениях. Но делать было нечего — мужчина, несмотря на свои добрые, немного лукавые глаза, оказался тем ещё «занудой», как его уже называли за спиной.
Ремусу хотелось вернуться на свежий воздух. Его опасно подташнивало от одного запаха, который стоял в таверне, и количества людей, снующих вокруг. А когда им принесли сливочное пиво, и Люпин рискнул сделать один небольшой глоток, его и вовсе развезло. Только чудо и отказ от завтрака спасли гриффиндорца от оглушительного поражения в битве со своим желудком, но в целом время они проводили довольно неплохо до тех самых пор, пока Джеймс, не сводящий взгляда с дверей, вдруг не выразил желание пойти и поискать запропастившуюся куда-то Лили. «Он боится, что она может пойти к Снейпу», - понял Ремус, а затем испытал огромное облегчение, когда друг отказался от помощи Питера в этом нелёгком деле, тем самым не оставив его наедине с Сириусом.
Впрочем, как только Поттер ушёл, на свет всё же появилась некоторая доля неловкости, которую оба парня пытались задавить общением с Питером. Или скорее через Питера. В какой-то момент от лица Блэка даже прозвучали фразы по типу: «Передай господину Лунатику, что ему стоило сидеть в Хогвартсе», «Скажи ему, чтобы не пугал селян совей хмурой миной, иначе нас вынесут отсюда на вилах» или банальное «Попроси Ремуса, чтобы он перестал так на меня смотреть».