- В любом случае не заблужусь, - тихо буркнула себе под нос женщина и вышла на улицу.
И здесь ночь была совсем иная – громкая, веселая, танцующая и очаровательно пьяная от молодости, влюбленности, счастья и совсем-совсем немного алкоголя. Очевидно, вся молодежь, что проживала на этом «островке» и по закону могла купить выпивку, веселилась здесь. Никаких машин, никаких столиков и даже шезлонгов – только костры под открытым небом и полуголые тела. Форма одежды – пляжные шорты и бикини. Настроение – отчаянно летнее. Одни танцевали, другие сидели на песке и болтали, то искренне заливаясь смехом, то откровенно флиртуя. Они целовались, пели под гитару или горячо спорили. Но бо́льшая часть собралась в огромный круг, кричала и скандировала тому, что происходило внутри. И вроде бы Карина не из любопытных, но чем-то манили эти радостные вопли, полные такого искреннего, такого первобытного азарта, что адреналиновые волны доносили до неё приятный электрический заряд дикой молодости – неудержимой, азартной и жадной. Наверное, ей просто захотелось скинуть с себя последние восемь лет, к чертовой матери. Женщина протиснулась мимо первых рядов, крепко сжимая бумажный пакет с надписью «Мы за чистую экологию» (ага, как же!) и бутылку вина в нем, и когда она оказалась в центре - застыла, как вкопанная.
Мастер на все руки заломил и крепко держал руку широкоплечему блондину, пытаясь задушить его второй рукой.
Карина раскрыла рот и едва дернулась, чуть не выронив пакет из рук. Лицо блондина приобрело нездоровый вишневый оттенок, вены на висках вздулись и от натуги парень едва дышал. Круглыми, блестящими от ужаса глазами Карина обвела публику – народ радостно скандировал: «Давай! Давай!». Кирилл восседал сверху и тянул запрокинутую голову парня на себя, отчего тот выгнулся дугой. И без того тонкие губы мастера на все руки превратились с обескровленные полоски, оголяя хищные зубы – клыки закусили нижнюю губу, пока, пребывающий в эйфории парень пытался покалечить человека. Где-то внутри заголосило нестерпимое желание по-стариковски крикнуть «Полиция!» или «Вызовите врача!», но бурные овации со стороны зрителей душили всякий намек на адекватность – Карина совершенно не понимала, что происходит. А потом блондин взмахнул свободной рукой, начал отчаянно бить ладонью по земле… И Кирилл ослабил хватку.
Толпа взорвалась: крики, визг, бурные овации. И пока народ прыгал, хлопал в ладоши и сыпал всевозможными «молодчик», «красава» и прочей прелестью высокой словесности, Кирилл отпустил блондина, поднялся на ноги и помог подняться на ноги сопернику. Тот все еще не мог нормально дышать, но цвет лица уже не внушал опасений – парень совершенно точно приходил в себя. Тяжело дышащие, но определённо довольные Кирилл и блондин пожали руки, похлопали друг друга по плечу, приговаривая что-то неразличимое, ибо голоса их тонули в людском крике, а затем Кирилл кивнул в ответ на какую-то фразу блондина и машинально пробежался глазами по первому ряду, прежде чем выйти из круга. И тут же полупрозрачная зелень глаз вспыхнула неподдельным интересом, в уголках глаз крошечные морщинки нарисовали легкую тень улыбки, пока он смотрел, как убийца Фордов и гроза всех Фокусов мира пятилась назад и, оглядываясь по сторонам в поисках бреши, пыталась выбраться из порочного круга нелегальных уличных боев.
Карина протиснулась сквозь толпу и, наконец, после легкого тычка локтем в бок и весьма ощутимой пятки на своей ступне, обрела долгожданную свободу – быстрым шагом она оставляла позади кричащую и визжащую толпу, слыша, как за спиной кто-то зычно выкрикнул: «Кто следующий?»
«Я определенно стара для этого», - подумала женщина, пересекая песчаный пляж. Не то, чтобы Карина была настолько нежна и возвышена, чтобы категорически относиться к дракам и прочим прелестям мужского взросления, просто она ставила это в один ряд с дерганием косичек и справедливо полагала, что со временем и это благополучно пройдет. Кроме того, знать о драках, слышать и представлять в общих чертах – это немного не то же самое, что видеть, как кого-то душат воочию.
Здание супермаркета показало свой бок, и молодая женщина, обойдя магазин слева, вышла на главную улицу.
Здесь взрослые, обремененные годами и опытом, люди пили, смеялись, говорили, запивали флирт хорошим коньяком и получали истинное удовольствие от того, что поставили время на «паузу». Карина сбавила темп и медленно проходила мимо столиков, слушая не о чем говорят, а как: легкий полушепот или медленная тягучесть опьянения, торопливая дробь женского голоса или ленивый бас мужского, легкие бабочки смеха в ночном воздухе и забористый мат, как окончание хорошего анекдота под дружный гром хохота – анекдот и правда был смешной, и Карина обернулась, улыбнувшись в благодарность рассказчику. Бородатый хохмач заметил её и подмигнул в ответ. Карина медленно спускалась вниз по улице, рассматривая, слушая, наслаждаясь, крепко сжимая бумажный пакет с вином. Улица широким руслом брусчатки спустилась вниз, сузилась, пока не превратилась в узкую пешеходную дорожку обрамленную полумраком и густыми кронами деревьев. Она миновала одинокий фонарь, стилизованный под газовое освещение конца девятнадцатого века – до дома совсем чуть-чуть. Карина переложила вино в другую руку и полезла в карман сарафана за ключом…