Кирилл обернулся, увидел Карину – улыбка, острые клыки и хитрый прищур зеленых глаз.
- Присоединяйся, - ему приходилось напрягать голос, чтобы перекричать воду.
- Нет, спасибо, - пробормотала женщина.
- Я не слышу, что ты там бубнишь. Иди сюда, - и он повернул ручку, чтобы уменьшить напор воды.
Карина и с места не сдвинулась, но подняла голову и крикнула:
- Эксгибиционист!
Кирилл засмеялся и отвернулся. Он протянул руку и взял с небольшой полочки гель для душа, а Карина, скользнув взглядом по изгибу спины, отвернулась к кустам, скрестив руки на груди, опустила голову к квадратикам брусчатки под ногами, и… снова повернулась к распахнутой двери летнего душа. Она смотрела, как Кирилл намыливает голову, лицо, шею, грудь, как мыльная пена, подхваченная потоками воды, стекает по широким плечам, струится по изгибам спины, как бежит по желобу позвоночника к основанию спины, чтобы взмыть и прокатиться по круглым ягодицам.
- Бак большой, - крикнул Кирилл, довольно отфыркиваясь от воды. – На двоих хватит.
Карина и не думала отвечать – она молча смотрела как высокое, стройное тело ласкают теплые струи воды. Как пена смывает с загорелой кожи грязь и усталость, а вода беззастенчиво любит каждый изгиб, потакает изящности форм. Шея, руки, плечи – она прикасается, ластится. Грудь, живот – ласкает, любит. Лобок, крайняя плоть – целует, облизывает…
Карина выдохнула – быстрый, сладкий спазм между ног. Глубоко внутри родилось тепло, и оно заставило её кусать губы и тяжело вздохнуть. Она отвернулась, но высокий и стройный парень, стоящий к ней спиной, по прежнему стоял перед глазами. Инженерия сексуальности, чистейшая геометрия секса – изящность линий, баланс форм, игра света и тени. Господи, если и есть что-то прекраснее человеческого тела, то Карина была рада не знать этого. Длинные ноги, круглая, упругая задница, гибкая, сильная спина и каждое движение наполнено той ленивой надменностью, что рождается только от осознания собственного превосходства. Сердце глухо и быстро, похоть медленно и сладко – разливается по телу, наполняет кровь. Карина сжимает кулаки, проводит языком по губам. Широкие плечи, сильная грудь, плоский живот, лобок и… Между ног сладкий спазм, и тело отвечает на красоту неистовым желанием присвоить красивое себе. Сделать своим, вобрать в себя, украсть, если потребуется. Господи, трахнуть бы его здесь и сейчас!
Легкий скрип вентиля и вода смолкла.
-Ты вроде хотела посмотреть? - тихо прозвучал мужской голос.
Она повернулась – Кирилл вышел из кабины душа и медленно вышагивал по узкой дорожке, вытираясь большим пушистым полотенцем. Он шел навстречу, вытирая лицо, и длинные края полотенца свисали до середины бедра, закрывая собой самое сладкое, заставляя мучительно гадать о том, что там под тканью. Карина смотрела, как длинные ноги неторопливо ступают по брусчатке, а голые ступни оставляют мокрые следы, как парень вытирает полотенцем руки, грудь, живот, медленно приближаясь к ней, глядя на неё, говоря ей:
- Ну как?
Карина слова не могла сказать – она зачарованно любовалась тем, как он берет полотенце и закидывает за спину, чтобы вытереть спину. Женщина опускает глаза, а парень смеется:
- Только не говори, что за все годы замужества ни разу не видела голого мужика.
Он подходит к ней, останавливается в полуметре – полотенце со спины перекочевывает на узкие бедра, и Кирилл обматывает им прекрасный зад и мужское достоинство так низко, что лобок почти полностью открыт. Он спрашивает:
- Так пойдет?
Карина поднимает глаза и смотрит на него:
- Для меня это слишком быстро, - говорит она.
- Да брось, - улыбается парень. – Ты отымела меня в первые же пять минут нашего знакомства.
- Нет, - отчаянно врет Крина, опускает глаза и скользит взглядом по полотенцу, где отчетливо виден рельеф возбуждающегося члена.
- А я именно это и сделал. У тебя шикарная задница…
Тут ладонь, прохладная и влажная после душа, прикасается к её ладони, тянет на себя и кладет на золотисто-шоколадную кожу живота. Карина ощущает прохладу воды, тепло кожи и новый спазм собственной похоти между ног.
- Хочу, чтобы ты прикасалась ко мне.
Она подняла лицо, посмотрела в его глаза. Парень сказал:
- Прикосновение лучше миллиарда слов. Одно прикосновение скажет мне о тебе больше, чем все твоя биография на бумаге. К чему прикоснуться, как прикоснуться – сжать до боли или нежно пощекотать… - он повел её пальцами по своему животу. – Это интимнее тысячи слов.
Женщина смотрела, как руки Кирилла, грубые на ощупь, ласковые по своей сути, танцуют, ведут, подчиняют хрупкую фарфоровую кисть, заставляя Карину внимательно вслушиваться в собственные ощущения – под пальцами струился рельеф мышц, и дыхание, едва ощутимыми подъемом и спадом живота, горячая кожа и начало тонкой дорожки волос, ведущих к лобку