Выбравшись, Карина окинула территорию турбазы: мужчины и женщины, девушки и парни, дети и даже старики, встречающие золотую осень своей жизни, как мало кто прожигает молодость – народу было так много, что глаза разбегались. Еремеев зря переживал – все чинно, благородно и без единого намека на пьяную пахабщину. Нет, здесь пили и не «Буратино», но, то ли свежий воздух не давал алкоголю как следует разгореться в крови, то ли дети сдерживали взрослых от непотребного поведения, но даже матов слышно не было – только смех, болтовня, аплодисменты в разных концах и что-то танцевальное приглушенно басило от огромного купола крытого танцпола. В воздухе витал аромат попкорна и жареных сосисок для хот-догов, и отчего-то безумно хотелось взять пару аккордов на гитаре да затянуть «Изгиб гитары желтой», при том, что ни петь, ни играть не умеешь. Уютно было, свежо, светло и совершенно не хотелось домой. База оккупировала берег реки и на воде, ярко освещенной прожекторами, катера и моторные лодки катали желающих по ночной воде вдоль неописуемо красивых отвесных берегов реки, поросшей густым бархатом леса.
Окинув абсолютно трезвым взглядом предлагаемые перспективы развлечения, Карина остановила свой выбор на девушке-художнике, разрисовывавшей лица людей, которая почему-то не пользовалась большим интересом у публики. Она дождалась своей очереди из единственной пятилетней оторвы, которая, во что бы то ни стало, желала перевоплотиться в Халка, а затем, сев на крошечный раскладной табурет, махнула рукой:
- Удивите меня, маэстро.
Девушка кивнула, и через двадцать минут из Карины получился совершенно очаровательный зомби – нарисованная дыра зияла на правой щеке, лоскуты отваливающейся мертвенно-серой кожи из какого-то специального материала, и засохшие ошметки крови и мяса очень красочно застыли вокруг рта, а вишнево-красная помада сливалась с кровавым рисунком. Молодая женщина довольно улыбнулась своему жуткому отражению в зеркале и не дрогнувшей рукой оплатила услуги мастера по двойному тарифу. А потом пошла купить себе хот-дог или еще какую-нибудь неполезно-вкусную хрень. Она шла сквозь толпу, сплетая превосходное настроение из счастья на лицах прохожих, улыбок и смеха любителей зомби: «Где это рисуют?» - спрашивали они, и Карина рассказывала им, где обитает девушка-художник; из вкусных запахов еды и прохладного бриза, несущего речную свежесть, вплетая в ночной воздух визг и хохот летящих с воды; из восхищенных глазенок детей, которые были в восторге от её лица, а двое даже попросили фото, что Карина сделала с огромным удовольствием, после чего родителям тех двоих ничего не оставалось, как вести ребятишек к мастеру перевоплощения. Она прошла мимо файер-шоу, мимо байкеров на Харлеях, Ямахах и Явах, чьи железные кони сверкали свежей краской и аэрографией искусной работы, мимо ярких карнавальных костюмов и ряженых, мимо огромного Микки-Мауса, которому вероятно было так жарко внутри костюма, что Карине впервые захотелось раздеть кого-то из жалости. Она и сама не заметила, как вышла к пристани. Посмотрела на воду, и тут поистине детский восторг охватил женщину – глядя, как остроносые лодки рассекают черную гладь воды, любуясь сверкающих хромом катеров, слушая рев моторов и визг восторженных морячек, когда лодки круто разворачивались на волнах, вздымая в ночное небо фонтаны брызг, подумала: «Да что я, сосисок ни разу не ела что ли?», - и быстро направилась к самой первой, самой многолюдной пристани. Следующий за этим пирс был совершенно пустой, с многоговорящей табличкой «не работает», хотя катер и был пришвартован. Возможно, поэтому у первого пирса в очереди топтались человек пятнадцать, в отличие от остальных четырех причалов, где ожидали своей очереди человек шесть-восемь. А может за штурвалом – лихач. Тут Карина увидела, как сверкающая хищным острым носом и напомаженными боками красотка, причалила к их пирсу, как водитель, пришвартовавшись, перешагнул через борт и заботливо помог трем пассажиркам выбраться на пристань, а они дарили ему улыбки, недвусмысленные взгляды, легкие прикосновения и «Найди нас, как закончишь работать…». Бравый капитан выпрямился во весь рост, окинув взглядом толпу, и тут Карина развернулась и быстро зашагала к другой пристани. Но прозрачный зеленый уже вспыхнул, хищная улыбка оскалила клыки. Парень сорвался с места: