Он улыбнулся, глядя на виляющие ягодицы, а затем подцепил пальцем резинку трико и опустил её вниз, демонстрируя мужское достоинство во всей своей красе.
- Я тебя сейчас сожру… - сказала она, облизнулась, - ...и начну именно отсюда...
- Догони сначала, - засмеялся он, возвращая резинку на прежнее место. Он шагнул в проем открытой двери, отступая назад и все еще пялясь на пятую точку своей любовницы, сказал. – Я думаю, если бы в Госдуме знали, какая шикарная у тебя задница, тебе законодательно запретили бы одеваться.
Карина игриво повела бровью и похлопала ладонью по кровати перед собой, но Кирилл засмеялся:
- Неа, - а затем повернулся и крикнул из коридора. – Давай, давай, Ринка, - её имя прозвенело монеткой, подброшенной в воздух, - возьми мою футболку, если стесняешься, и спускайся. Я наведу тебе кисло-сладкой бурды…
Парень исчез в коридоре. Его шаги прозвучали на лестнице, быстрым скрипом половиц, а затем стало тихо.
Карина улыбнулась самой себе – все это так сладко, так вкусно и по-летнему легко, что напоминает огромную, спелую клубнику, только что сорванную с грядки и источающую свежий аромат, лежа на ладони. В этом лете хочется раствориться – раствориться в загорелом парне. Она поднялась с кровати и подняла с пола футболку Кирилла, поднесла к лицу, втянула аромат его тела, пропитанного солнцем. Она надела её на себя, посмотрела вниз – край футболки едва прикрывает лобок… Прекрасно!
Женщина вышла в коридор, предвкушая холодный морс из смородины с мятой и секс на кухонном столе. Кирилл еще что-то добавляет в напиток, чтобы сделать вкус легким, освежающим, но наотрез отказывается говорить, что именно. Рина вышла в коридор, спустилась по лестнице, улыбаясь и напевая что-то незамысловатое, ступила с последней ступеньки и сразу же повернула влево – назад, за лестничный проем, минуя просторную, светлую комнату первого этажа, в широкую арку кухни.
Карина застыла на пороге и тут же правая рука инстинктивно метнулась к промежности – женщина потянула край футболки, пытаясь прикрыть лоскутом ткани лобок и уязвленное эго, в то время, как легкая ухмылка на лице человека в считанные секунды превратилась в полноценную улыбку. Не Кирилла, разумеется… Кирилл стоял к ней спиной и смотрел на человека, подпиравшего дверной косяк в проеме открытой двери черного входа, располагавшегося у дальней стены кухни. Высокий, широкоплечий, статный молодой парень открыл дверь, ведущую с сад, и теперь за его спиной колосилась длинная грядка салатной зелени, высокий деревянный забор и плотная стена хвойного леса. Человек перевел взгляд зеленых глаз с голых бедер женщины на лицо Кирилла:
- Очаровательно, - и его улыбка хищно сверкнула зубами.
Карина шагнула назад, и в тот же момент к ней повернулся Кирилл:
- Иди домой, - грубо отчеканил он, повернув голову в пол-оборота. Рина, растерянная и изрядно смущенная, все же заметила, как быстро загорелая кожа Кирилла потеряла цвет, брови сошлись на переносице, а губы стали тонкими, бледными полосами, сомкнутыми так яростно, что слова срывались быстрыми, короткими, довольно болезненными ударами по её, ничем не прикрытому, обнаженному самолюбию.
- Кирилл…
- Иди, - чуть громче, но уже совершенно бесцветным голосом отрезал парень.
Кирилл отвернулся от неё и уставился в пол, а она быстро посмотрела на незнакомца: хорошо знакомый оттенок коротко стриженых волос – кофейно-коричневый с холодным отливом, прозрачно-зеленый цвет глаз, прямой нос и красивые, тонкие губы. Пусть она и видела его впервые, но ощущение такого знакомого и такого чужого одновременно, заставило её молча, не проронив ни словечка, попяться назад.
Оказавшись в комнате первого этажа она, в первую очередь, метнулась к лестнице – там лежали её джинсы. Запрыгнув в них практически с разбега, она тут же кинулась к широкому мини-дивану, где подобрала свою футболку. А вот когда она стаскивала с себя одежду Кирилла, на неё нахлынула знакомая волна – руки затряслись, в горле разверзлась пустыня и зубы сами по себе сжались до боли в желваках. Трясущимися руками она натянула на себя свою футболку, бросила на диван футболку Кирилла и, схватив в руки лифчик, вспомнила, что трусы остались наверху. Но сейчас подняться за ними – великая роскошь, и Карина рванула к двери. Она подбежала к выходу, вцепилась в дверную ручку, дернув её с такой силой, что сама едва устояла на ногах – дверь распахнулась и молодая женщина вылетела на улицу.