- Да, действительно, - ответила улыбкой женщина, подыгрывая. – Только ты уж… побольше возьми. Вдруг не только подсветка часов.
- Разумеется, - сверкнул клыками парень, а затем. – Там еще и бортовые огни барахлят… в общем, до утра работы хватит.
- Иди уже! – тихонько засмеялась Карина.
Кирилл попятился спиной вперед, медленно увеличивая расстояние между ними:
- Увидимся у меня, зомби.
И парень, сделав еще пару шагов задом наперед, повернулся и медленно зашагал в сторону широкой улицы. Как только он скрылся из виду, Карина, как истинный конспиратор выждала пару минут, а затем пошла в том же направлении.
Здание супермаркета двигалось в сторону, все сильнее открывая обзор, и когда женщина вышла на главную улицу, ночь обняла её людской толпой – два часа ночи, а народу, как в новый год. Откуда-то лилась негромкая музыка, и под глухие басы молодежь совершенно естественно влилась в поток взрослой публики, искря молодостью, сверкая азартом, освещая ночь коттеджного поселка красотой. Миниатюрная фиеста. И здесь сладкий флирт разлит прямо в воздухе, приятно кружа голову, сочный смех, как разноцветные карамельки, и, то тут, то там, искрящимися пузырьками шампанского, люди, люди, люди… Очень много людей. Парни, взрослые мужчины и совсем уж большие серьезные дядьки, рядом с красивыми женщинами и юными лесными феями, скинув десяток лет, как пальто с плеч, басили анекдоты, травили байки, заводили толпу вокруг, и именно смех создавал ощущение большой дружной компании старых друзей, где нет лишних и все давным-давно знакомы. Грохнуло! Секундная пауза, после которой послышались крики, смех, зычные возгласы, а в следующее мгновение прямо над головами расцвёл фейерверк – радужные цветы, ослепительные вспышки цвета на черном небе осветили ночь. Взорвались аплодисменты, и под дружный гам одобрения в прежнем ритме задышала разноцветная толпа. Красивые, громкие, сверкающие жизнью люди, звездами в таежной глуши, неповторимые и такие яркие, что невозможно отвести взгляд – короткая мини-юбка, прекрасный торс полуголого парня, стройные ноги, выгоревшие добела светло-русые волосы, осиная талия под шелковой лентой пояса легкого сарафана. Море загорелых лиц, счастливых улыбок и сверкающих флиртом глаз. Красота затмевала легкий привкус порока, разбавляя его, придавая ему тонкое послевкусие вседозволенности. И это уже не порок в чистом виде, а всего лишь «плевать, что будет завтра». Легко, вкусно и так воздушно, что душу щекочет смех.
Карина услышала, как на противоположной стороне дороги шумно взволновалась большая компания. Она обернулась и сквозь лес людских тел увидела, как с довольной улыбкой на лице приветствует Кирилла тот самый габаритный блондин, шея которого цела и невредима. Тут же подтянулись и другие парни, которых Карина видела в круге зрителей и болельщиков, слетелись молодые девушки, обнимая его, и словно в калейдоскопе – рукопожатия, улыбки, прикосновения и слова легкими шутками и подколками. Они разговаривали и смеялись. Карина шла мимо людей, ловила улыбки на лицах прохожих и улыбалась в ответ, но то и дело поворачивалась, всматриваясь в толпу на другой стороне дороги, где друзья во главе с блондином звали куда-то мастера на все руки, но тот мотал головой, отнекивался и пытался протиснуться сквозь друзей, обещая им любую другую ночь взамен сегодняшней. Он махнул им рукой, а они кричали ему в спину, что будут там-то и там-то, если он передумает, но Кирилл уже рассекал толпу, всматриваясь в противоположный «берег». Увидев свою зомби, он подмигнул, и острые клыки сверкнули в разноцветном калейдоскопе ночи, словно кроме них ничего на всем белом свете и нет. О, этот прекрасный, сладкий мед предвкушения. Удары сердца, словно басы, отсчитывают мгновения словами: Я. Буду. Спать. С тобой. Карина улыбнулась, спрятала глаза и ускорила шаг. А Кирилл коснувшись взглядом фарфора спины, которая тут же растворилась в толпе, подумал о том, что этот топ определенно носят без бюстгальтера, и, представив, как тонкая ткань касается, гладит нежную кожу соска, закусил губу и быстро направился к крыльцу круглосуточной аптеки.
Карина выбралась из шумной толпы. Дорога сужалась, оставляя все меньше места и все меньше людей. Те редкие прохожие, что встречались на её пути были так пьяны или заняты друг другом, что даже восставший мертвец посреди ночной дороги не вызвал у них интереса. Карина была рада этому, поскольку теперь её занимал новый закон физики, отрывшийся ей только что – чем ближе к дому Кирилла, тем сильнее кровь отливала от головы. Может какая-то магнитная аномалия? Интересно, за подобные «открытия» дают Нобелевку? Сердце пуганным воробьём в груди, и эхо быстрых толчков пульса в висках, но вся кровь, что есть медленно, но верно свивается в тугой комок в районе живота. И это вообще не похоть. Какой-то странный, давно забытый холодок по нутру и пальцы холодные, как лед судорожно ищут, чем бы себя занять. Волнение? Когда же она ощущала его в последний раз?