Губы Карины дрогнули, и уголки поползли вниз, брови сошлись на переносице, прочертив невыносимую тоску на бледном лице. Она судорожно втянула воздух, а потом закрыла лицо руками и заплакала.
- Иди сюда, - прошептал Кирилл.
Он обнял её, прижал к себе, чувствуя дрожь крохотного тела, а Карина в приступе боли захлебывалась дистиллированной тоской, плача и завывая так горько, что кровь у парня стыла в жилах. Кирилл обнимал её, гладил по голове и, вдыхая запах волос, закрывал глаза от тоски и наслаждения. Она отняла руки от заплаканного лица и зарылась носом в сгиб плеча и шеи, отчаянно цепляясь руками за его футболку. Тонкие пальцы впивались в ткань, но не находили там опоры, и тогда они вонзились в спину – Кирилл закусил губу, чувствуя, как остаются полосы от ногтей, как она пытается разорвать его, поделить на части, причинить боль не потому, что он её заслужил, а потому что ей больше нечего дарить. Он наклонил голову, повернул и поцеловал заплаканную щеку, и тут же почувствовал вкус грима на губах. Парень посмотрел на лицо Карины, на свою футболку.
- Е-мае… - тихо протянул он. – Пойдем-ка домой. Мы с тобой по уши в…
Он не нашел подходящего слова для смеси грима, помады и слёз. Карина упрямо мотнула головой, еще сильнее размазывая «зомби» по своему лицу и его одежде.
- Идем, идем, - тихо сказал он, переступая ногами и подталкивая её своим телом, но Карина упиралась и едва слышно шептала:
- Я знаю, что обещала, но я… – всхлип, вздох, - я не хочу заниматься сексом. Я вообще ничего не хочу.
Кирилл улыбнулся и снова потащил её в сторону своего дома, медленно переступая длинными ногами и приговаривая:
- Тебе лишь бы сексом заниматься. Я её в душ зову, а она... Признайся, тебе только секс от меня и нужен?
В ответ ему в плечо хрюкнуло, всхлипнуло и кивнуло.
Ночь, серебро убывающей луны рассеяно в ночном воздухе и тихое, едва слышное сопение. Кирилл повернулся и окинул взглядом крохотную фигурку, одетую в самую длинную и тонкую футболку из всех, что нашлась в его гардеробе. Эта женщина так вкусно пахнет… Нежностью, персиковым послевкусием бархатной кожи, смешанным с тончайшими мускусными нотками, как безмолвное обещание секса на самом низком, животном уровне, и лишь в конце, легким шлейфом ярости, растворенной в боли. Она уже спала, и это было единственным доводом против того, чтобы упрямо настоять на своем – обнять, спрятать её собой, приласкать, погладить, проникнуть внутрь и услышать её стон… Приятное напряжение в паху дало знать о себе горячей волной, прилившей крови. Парень поднялся и сел на край кровати, чувствуя, что у него снова встает. Его взгляд упал на коробку с презервативами, небрежно брошенную на прикроватный столик за ненадобностью. Кирилл поднялся и тихо пересек комнату. Остановившись у приоткрытой двери в ванную комнату он увидел ворох её одежды – она даже не подняла их, так и оставив лежать на полу. Он нагнулся, поднял скомканные вещи и понес их в комнату, чтобы повесить в шкаф, но по дороге обронил одну из вещей. Вернулся, нагнулся, поднял – это были трусики. Быстрый взгляд на круглую задницу под тонкой тканью футболки… Готово. Хер стоит, голова не думает и вся кровь, что была, ухнула вниз на полноценную эрекцию. Вещи в шкаф и вон из комнаты. Спать сегодня придется на диване.
***
Бесконечное, безумное «настоящее».
Кирилл не возвращался уже сутки. Машины нет, самого его она тоже не видела.
Карина стояла у открытого окна и смотрела на дом через дорогу. Отсюда, из окна гостиной это выглядело, как мародерство – дом, который пусть даже так недолго, но все же прятал их от внешнего мира, столько раз становился свидетелем их нежности, слушал их смех, любовался распускающимися бутонами бесчисленных оргазмов и бережно хранил в себе прозрачное, легкое, летнее счастье даже тогда, когда двое покидали крошечный оазис наслаждения в своих редких вылазках в магазин и аптеку, теперь был распахнут – воспоминания, словно тепло, испарялись из него через раскрытые окна и двери. Этот вежливый ублюдок не просто разграбил, украл их, нет – он развеял их по ветру, как что-то мертвое, никому не нужное. Стараниями знакомого незнакомца дом в мгновение ока стал похож на крупный торговый порт – Карина смотрела, как к распахнутым воротам гаража в очередной раз причаливает небольшой грузовичок службы доставки местного супермаркета. Задние двери распахнулись и из них – двое, в робе и бейсболках, сдвинутых на затылок, быстро и ловко, словно мураши выгружают коробки – на этот раз коробки со спиртным. Много, много спиртного, словно это земноводное планировало купаться в ванной из вина, шампанского и коньяка. Крина поймала себя на том, что смакует свое бессилие, как нечто осязаемое, дожидаясь, пока оно наберет обороты. Её руки тряслись, пальцы сжимались и разжимались, всякий раз, когда она подходила к окну, чтобы снова увидеть, бесчисленные коробки, брикеты, упаковки и тары. Еще с утра в дом заехала клининговая компания и вычищала, вымывала, выбрасывала из дома остатки смеха, шуток, нелепых ситуаций и самых ласковых, самых нежных прикосновений – превращала в мусор и пыль самое удивительное, что случалось с Кариной за последние несколько лет.