Сломал её крохотный оазис, разбил меленькое летнее счастье.
На крыльцо вышел высокий брюнет и закурил, равнодушно наблюдая за тем, как без устали грузчики отрабатывают щедрые чаевые. Он медленно переводил взгляд ядовитых глаз с одного парня на другого, и Карина даже отсюда почувствовала, как веет холодом, слышала мерзкий шелест чешуек.
Ноги сами понесли её – она вскочила из дома и в несколько мгновений она оказалась у входной калитки соседского дома – ручку на себя и во двор. Он увидел её еще в тот момент, когда она пыталась выкорчевать открывающуюся часть забора, и теперь прозрачный зеленый буравил взглядом маленькую фигурку, а тонкие губы рисовали замороженную, пустую в своей невыразительности улыбку.
- Добрый день. Очень рад видеть Вас… - прошелестел гад.
- Где Кирилл?
- Понятия не имею. А он Вам зачем?
- Дрель одалживал.
- А… Ну, тогда приходите за ней завтра. Начало в восемь, но, полагаю, что самое интересное начнется несколько позже, так что можете позволить себе опоздать на пару часов.
- Он звонил? – она взвилась гневом. – Неужели вам не важно, все ли с ним в порядке?
- Я похож на человека, которому важно, все ли в порядке с Кириллом?
Он засмеялся, и на этот раз искренне, а Карина заметила как лопнула и засверкала свежей кровью разбитая губа. Окинула взглядом едва зажившее лицо, налившиеся фиолетово-синим синяки с нездоровой желтизной по краям, и затянувшиеся ссадины. Незнакомец беззастенчиво подставлял свое лицо взгляду карих глаз, словно гордился боевым раскрасом или полагал, что это его заслуга. Позволял ей смотреть на себя, в то время, как ледяной зеленый пробирался под кожу женщины, проникал куда-то вглубь, внутрь – по хребту в спинной мозг, ядом просачиваясь в её мысли. Глаза незнакомца, так похожего на её любовника снова до пустоты налились безумием, и оно отливало едва сдерживаемой яростью где-то на дне глубоких колодцев-глаз. Но тут он взмахнул ресницами и словно бы ожил – стряхнул пепел и, пристально глядя на женщину, зазвучал приторной учтивостью:
- Знаете, - меланхолично протянул он, - довольно странно, что Вы так переживаете за него, потому он сказал – я цитирую: «Это просто секс»
Карина натянулась, надломилась и зазвенела разбитыми осколками, но внешне – хмурые брови и быстрый взгляд в пол, лишь на секунду, на сотые доли мгновения, чтобы перевести дух, а затем снова прямой взгляд на беспардонного ублюдка:
- Я знаю. Только это не отменяет простой человеческой порядочности. Мне важно знать, что мой любовник жив и здоров. Для либидо полезно.
- Правда? – улыбнулся незнакомец, и Карина не смогла не посмотреть на ровный ряд отбеленных зубов – его клыки не выдавались, и белая прямая было на редкость скучна. Просто руки чесались развеселить её битой или гаечным ключом. – Ну, что ж, ради Вашего либидо, и я готов расстараться, – он выбросил окурок на газон и сказал. – Идемте.
- Серьёзно? – искренне удивилась женщина, не сдвинувшись с места.
Незнакомец кивнул и картинно повел рукой, в наигранном жесте приглашения, когда случилось то, что уже случалось – вместо того, что раскрыться ладонью вверх, рука сделала едва заметный, но резкий полукруг не от предплечья, как собиралась, а от самого плеча. Незнакомец одернул её и завел за спину, а затем, вдохнув сквозь сжатые зубы, нацепил пустую улыбку на отсутствующее лицо.
- Что это? – спросила Карина, неуверенно поглядывая то на руку, то на безликое безумие в зелёных глазах.
- Это? – улыбка шире, глаза злее. – Это подарок.
- Я с вами никуда не пойду.
Незнакомец окинул её взглядом, словно окатил ледяной водой. Он сказал:
- Пойдете, - прозвучало на выдохе. – Возможно не сейчас, но чуть позже.
Карина кусала губы и смотрела в пол. Все верно – пойдет. Это ясно уже теперь, более того – было ясно, как только этот человек впервые переступил порог дома в котором она жила, размахивая её кружевными трусами, как знаменем. Собрала последние силы, подняла глаза на земноводное в людском обличии, чтобы смотреть ему в лицо, пока этот тупик эволюции будет смаковать её поражение, и оттого слегка опешила, когда этого не произошло… Незнакомец отвернул голову, и смотрел на фасад дома тем самым отсутствующим взглядом, от которого сводило судорогой нутро. Очень глухо, словно прямиком из далекого прошлого, прозвучало: