- Наш отец был архитектором, - пауза, а затем. – Очень талантливым… Это он построил этот дом, от проекта до самого последнего кирпича брусчатки. – Тут незнакомец повернулся и посмотрел на Карину, словно только сейчас увидел её. – И дом, в котором Вы живете. Почти треть построек в поселке была спроектирована им. Не только дома, но и супермаркет, кафе, пара магазинчиков. Но частные дома он любил строить больше всего. Мастер своего дела и великий человек, он был старомодно щедр, но любили его за честность. Он умер два года назад. Кирилл не рассказывал Вам об этом?
Карина хмурилась, спрятала глаза и зачем-то потянула искусанные губы в неправдоподобной улыбке. Укол – быстро, тонко, но до самого основания, потому что… «Все в порядке», - говорил Кирилл. – «Отец жив и здоров», - уверял её парень. Но эта тварь считала её с листа – незнакомец засмеялся, и мотнул головой, опуская глаза в пол, и увидев это она едва не заплакала – такой знакомый, такой родной жест в исполнении этого подонка. Все-таки братья.
- Знаете, - хохотнул он, вытаскивая из кармана пачку и прикуривая новую сигарету. – Это уже становится сродни избиению младенца.
Карина едва сдерживала слезы, чувствуя, как изящно и нагло нагибает её холеный ублюдок, даже не используя мат. Но стояла, сдерживая истерику, и смотрела ему в глаза, когда он не просто сказал – бросил её в лицо нехитрые слова:
- Нет, серьезно! Я гадал, думал, прикидывал как буду изворачиваться, как буду пугать, шантажировать, а тут… тут уже все сделано.
- Зачем вы это делаете? – едва слышно выдавила она, слушая дрожь собственного голоса и морщась от невозможности просто развернуться и уйти.
- Наверное, потому что могу. А еще, потому что знаю – Вы придете, - он сделал глубокую затяжку, с густым белым дымом выдыхая последнее человеческое, что осталось в нем. – Вы придете, потому, что Кирилл всю важность завтрашней вечерники знает. Я Вам больше скажу, - незнакомец поднял в воздух указательный палец, – он прекрасно знает, о чем будет завтрашняя ночь. А еще он знает, что я пригласил Вас, и отлично осведомлён о том, как хорошо я умею убеждать. Вы придете, потому что если он не явится за Вами, значит все, что сейчас так терзает и мучает Вас, что не дает сделать самое элементарное – уйти, послав меня на хуй. Все, что было между вами действительно – «просто секс».
Глава 7
Две недели назад.
Несколько мгновений она пыталась понять, где находится и почему у неё стойкое ощущение дикого похмелья, но память застенчиво помалкивала, а сознание с каких-то щей прикинулось глухим и слепым. Обиделось что ли?
Крина открыла глаза – совершенно невиданный доселе потолок.
«Однако…»
Закрыла глаза. Медленный вдох, выдох. И в следующее мгновение детали яркими вспышками воспоминаний расцвели в голове: ночь, катер, «останься со мной сегодня» и вдребезги разбитый телефон…
Она приподнялась на локтях и оглядела хозяйскую спальню. Строго говоря, это была мансарда второго этажа с большим балконом и теми же французскими окнами во всю стену, что украшали кухню, которые так же выходили во внутренний двор, и в открытой настежь створке – непролазная шапка тайги и округлые пики гор на том берегу реки. Темное дерево стен и пола, скошенный слева направо потолок, создававшие потрясающий эффект неправильности геометрии, делали настроение комнаты – уютная пристань воздуха и света.
Откинув легкую простыню, Карина поднялась с кровати и окинула её заспанными глазами – большая. Да нет, просто огромная какая-то. Хм.. Ну, допустим, рост Кирилла оправдывает длину, но чем же, собственно, оправдана ширина этой взлётно-посадочной полосы?
Судя по всему, спала она здесь одна, и это натолкнуло на мысли о хозяине дома. Женщина окинула себя с ног до головы и ахнула от того, как можно быть раздетой, будучи одетой – длинная футболка почти полностью скрывала бедра, доходя до колен, вот только толку от этого не было никакого. Мать его за ногу, кто же берет такую тонкую ткань для мужской футболки? Мало того, что она струилась по телу, словно вода, так еще и была достаточно прозрачной, чтобы Карина могла различить ареолы собственных сосков.
Тут память прикинулась шестым чувством и участливо посоветовала посмотреть одежду в ванной. Женщина просеменила к двери, открыла её.
- Где? – спросила она солнечное утро, явно намереваясь перейти к мату, когда её осенило, что на ней даже трусов нет. – Мама дорогая…