- И что мне делать у тебя? – спросила она, переступая порог.
Кирилл с силой выдохнул, проворачивая ключ, шумно втянул воздух и обернулся на голос. Она медленно пересекала небольшое расстояние от двери до мастера на все руки, а тот наблюдал за ней без единого намека на похоть – работать приходилось в авральном режиме и тут уж не до нежностей. Он вытер пот со лба о собственное предплечье, а затем выдохнул:
- А у Игоря дома ты что делала?
Она пожала плечами.
- Убиралась, ела и спала.
От Кирилла резко пахло металлом и маслом, но приятно щекотал нос аромат золотой соли, нагретый шоколадной кожей.
- Можешь смело приступать ко второму и третьему. Да, кстати, - парень разогнулся и, разворачиваясь к женщине, весьма недвусмысленно выпятил бедра. – Есть одно очень важное дело, которым ты можешь заняться прямо сейчас, - и указал взглядом на свои джинсы.
Карина быстро сменила цвет лица, а затем в праведном гневе:
- Совесть имей! – возмутилась женщина. – День на дворе, ворота открыты…
Кирилл закатил глаза и выдохнул:
- Телефон… Телефон в кармане. Достань, а то у меня руки грязные.
- Зачем?
- Бери, бери, - безапелляционно настаивал Кирилл.
Карина упрямо покосилась, но все же полезла в карман, и когда телефон оказался в её руке, она уже догадалась для чего.
- Еремеев?
Кирилл кивнул и развернулся к машине, вновь забираясь внутрь.
- На твоем месте я бы извинился, - прозвучало из-под капота.
На своем месте Карина так и сделала.
***
Ожила Celica даже раньше намеченного времени и, благодарно вильнув задним бампером, уехала в закат, сбив Кириллу все расписание к чертям собачим – Mazda тоже должна была отправиться домой сегодня. Обязательно. Поэтому когда грязный, вымотанный до предела Кирилл медленно пересек гостиную, во всем доме уже давно было темно. Лестница, спальня… свет работающего ноутбука освещал Карину – она спала, по шею укутавшись в тонкую простыню. Тихие шаги голых ступней, словно пушистые лапы – медленно, устало. Он подошел к её половине кровати, нагнулся, и нажал кнопку пробела – фильм застыл на паузе. Парень закрыл ноут, и ночь разлилась по дому тишиной. Он вздохнул, с силой потер ладонями лицо, проведя ими по волосам. Глаза привыкали к темноте, и он различал контур её тела под тонкой тканью, сотканный из плавных линий, согретый сном. Телефон из кармана – пятнадцать минут второго. А он бы её дождался… «Я все равно буду спать с тобой», - подумал Кирилл, и тут же беззвучно ругнулся одними губами, пытаясь хоть как-то стравить зашкалившее давление досады, а затем, еще раз окинув взглядом спящую, развернулся и пошел в ванную, снимая грязные джинсы прямо на ходу. Под тугими струями прохладной, он убеждает себя, что он – очень хороший мальчик. Вентиль холодной воды до упора – захватило дух, тело ощетинилось мурашками. Охренительно! Он довольно отдувается, фыркает, мотает головой, вытирая лицо руками – холод взрывает сердце, разгоняет кровь, и словно бы в один миг разжались огромные тиски, сдавливающие грудь – задышалось легко и свободно. Он выключил воду, растерся полотенцем и легким перышком в комнату. Высокое, стройное тело нагишом к кровати. Он устало повалился на матрас и посмотрел на Карину – стянула всю простынь на себя. Такая маленькая, и такая наглая. Он рассматривал её – взгляд медленно скатился с плеча по спине, лаская изгиб талии и с жадностью взбираясь на округлый зад. Она вздохнула во сне, повернулась и легла на спину, закинув руки за голову…
- Ты издеваешься надо мной? – тихо взмолился парень.
Под тонкой тканью угадывалась маленькая, но такая красивая грудь… и абсолютно голое тело. Прозрачная зелень глаз жадно впитывает каждый изгиб – подъем, пик нежной, тонкой кожи соска и спуск идеально выверенным полукругом к грудной клетке – та медленно поднимается и опускается. Стиснул зубы, лаская взглядом желанное тело, и где-то внутри рождается действие – он протягивает руку, подцепляет пальцами край простыни. Ткань струится пальцами и медленно, очень медленно стекает к нему в руку, без единого звука предавая тело женщины. Шея, ключица, грудь…
- Ты издеваешься… - едва слышно стонет он.
Подъем, пик, изгиб спуска. Ткань раскрывает красоту женского тела, словно секрет – только ему, только для него. Шепотом простыни в его руках – подъем, пик, изгиб спуска. Он любуется тем, что так желал увидеть. Нет, не увидеть – почувствовать – нежную кожу на кончике языка. Её тело обезоружено сном и от этого еще сильнее хочется… Язык скользит по тонким губам, и Кирилл поднимается, подползает, нависает над ней, делая глубокий вдох… Согретое сном тело женщины дарит свой аромат, и парень впитывает его: персиковый полутон и игристое мускусное послевкусие проникает в него, разливается по телу, сжимаясь в горячий клубок внизу живота – следующий вдох расцветает эрекцией. Он тянется к груди, его губы раскрываются – язык скользит по нежно-розовой коже, рисует окружность и заканчивает поцелуй, сжимая губами сосок.