Стыд залил её с головы до ног, она буквально купалась в нем, чувствуя, как пунцовая краска заливает её лицо. Матерясь на чем свет стоит, сжимая ярко-красный бюстгальтер в руках, она быстрым шагом пересекла небольшую лужайку, вышла на аккуратную тропинку, ведущую к аккуратной калитке в аккуратном невысоком заборчике, потянула аккуратную щеколду, запирающую белую дверцу калитки, открыла и, оказавшись по ту сторону, даже не потрудилась закрыть венец этой гребаной аккуратности! Она быстрым шагом вышла на дорогу, разделявшую их дома, и пересекла её, не помня себя от обиды. Выгнали, как тифозную! Уже к крыльцу своего особняка она бежала. Подлетела, вцепилась в ручку двери, как за спасательный плот, надеясь, что её собственное сердце не полезет через горло или, чего доброго, не встанет колом. Карина повернула ручку и дернула дверь на себя, залетая в прохладу пустого дома. Хлопок двери, словно пощечина – напугал и одновременно привел в чувства. Оказавшись на пороге, за закрытой дверью, она прислонилась спиной к деревянному полотну, гадая, что именно заставило её пулей лететь домой. Она быстро дышала, наверстывая дыханием невозможность вернуть все назад и переиграть банальную ситуацию во что-то стоящее – не рвануть наутек, сверкая голой жопой, а попробовать с достоинством, а возможно и с юмором выти из щекотливого положения. Она упиралась телом в дверь, словно орда татаро-монгол неслась по пятам и вот-вот должна была начать брать штурмом её крепость. Карина облизывала пересохшие губы и думала: «Какого черта?» Что именно её так сильно смутило, она осознать была не в состоянии. То, что её увидел практически голой совершенно незнакомый человек? Скажем прямо - не настолько Ринка нежна и ранима, чтобы устраивать похороны собственного девичьего достоинства на фоне глупого стечения обстоятельств. Будем честны – бывали ситуации и хуже. Женщина перевела дух, огляделась и, наконец, осознала, что попирает входную дверь своего дома, до боли в ладонях, сжимая собственный бюстгальтер. Она выдохнула, вытерла рот тыльной стороной ладони и вспомнила о дикой жажде. Женщина зашла в гостиную, бросила нижнее белье на диван и отправилась на кухню, и пока она бездумно, движениями, доведенными до автоматизма, открывала ящик кухонного гарнитура, доставала стакан, открывала кран и наливала воду, думала, думала, думала. И ведь даже не наглое, бесцеремонное, лишенное всякого чувства такта поведение незнакомца привело её в замешательство, а то, что у них с Кириллом практически одно лицо на двоих – только полный идиот не узнал бы двух братьев. Карина осушила стакан залпом, даже не поняв, смогла ли уговорить жажду – она думала, как же так вышло, что за неделю бурного знакомства он не счел нужным предупредить, что ждет в гости родню. Хорошо, что это были не родители… Карина вздрогнула, словно её снова восемнадцать. Она поставила стакан на стол, уставилась на тонкие стенки из прозрачного, голубоватого стекла, и тут до неё дошло, отчего такое мерзкое послевкусие осталось после этой идиотской ситуации – слишком уж быстро её ласковый любовник, грубоватый, но по сути своей улыбчивый и обаятельный молодой человек, обернулся грубой скотиной.
Черт! Надо было оставаться в городе! Она вздохнула, посмотрела в окно кухни, которое выходило на дом Кирилла, и матерно ругнулась, вспоминая Еремеева и его успокаивающее: «Отдохни, Карина. Отдохни…» Его была задумка, Еремеева то есть, которая ей еще «с порога» не очень понравилась. Но когда огромный и нескладный мужик вышел из машины, усталым взглядом окинул произошедшее, а затем подошел к ней, встал рядом и, мотая головой, густо пробасил: «Надеюсь, ты понимаешь, что её невозможно восстановить?», Карина вынуждена была согласиться, что нужно что-то кардинально менять…
Три недели назад.
Они с Ермеевым стояли плечом к плечу и смотрели на передний бампер, который был вывернут с корнем и валялся в нескольких метрах от самой машины, капот встал «домиком» и из-под него что-то нестерпимо воняло и парило, а внизу разлилась черная лужа масла…
Глава 2
Три недели назад.
Они с Еремеевым стояли плечом к плечу и смотрели на передний бампер, который был вывернут с корнем и валялся в нескольких метрах от самой машины, капот встал «домиком» и из-под него что-то нестерпимо воняло и парило, а внизу разлилась черная лужа масла, которая почти полностью впиталась в землю, оставляя густой, нефтяной плевок на траве. Все что осталось от её машины благополучно скончалось до приезда Еремеева, хотя, вряд ли он смог бы чем-нибудь помочь, даже примчавшись сюда сразу же после её звонка. Спасибо, что вообще приехал…