Карина вздрагивает – разбуженная, но непроснувшаяся, она сжимается, и хрупкие ладони упираются в его плечи:
- Что ты…
- Хочу тебя, - шепчет парень, сквозь быстрое, сильное дыхание.
Его руки уговаривают желанное тело, и каждое движение ярче тысячи слов – дай мне приласкать тебя! Его губы целуют плечи, шею, лицо, возвращаются к возбужденному соску. Растерянная, застигнутая врасплох она прячет секс внутри себя, и парень выманивает его прикосновениями, поцелуями, тихим шепотом: «Я так хочу тебя…» Руки любят её, нежат, глядят, обвивают – горячая ладонь забирается под её бедра, поднимает и прижимает к стоящему члену – желание трахать её отключает сознание к чертям собачим.
- Хочу услышать, как ты кончаешь, хочу почувствовать это… - умоляет парень, и его пальцы касаются нежных складок кожи, глядят, ласкают, забираясь внутрь в поисках её оргазма.
Она впивается ногтями в спину. Быстрый вдох, медленный выдох – мышцы теряют скованность, и хрупкое тело расцветает гибкостью. Она шепчет ему в плечо:
- Иди ко мне…
***
Скорлупа разбивается пополам, яйцо плюхается на сковороду и заходится в радостном шипении.
Лестница шепчет тихим скрипом половиц, и парень улыбается: «Крадется», - думает он, но продолжает делать вид, что не слышит её, и энергично перемешивает желток на сковороде. Скрип половиц смолкает, и за спиной Кирилла тихое, теплое ото сна:
- Привет.
Он снимает сковороду с огня, выключает газ и, вытирая руки полотенцем, оборачивается.
Они смотрят друг на друга и молчат. Он хитро щурит зеленые глаза, тонкие губы ехидно тянут уголок вверх, она нервно кусает губы, и пытается сдержать улыбку. Пауза между ними пахнет озоном, искрит разрядами что-же-будет-дальше, а молчание такое свежее, воздушное, такое летнее, что хочется выкинуть какую-нибудь глупость, просто чтобы не было слишком сладко.
- Слушай, - она картинно хмурится, - А вот это всё…
Расцветает острозубая улыбка, глаза искрят изумрудными бликами.
- Что «всё»? – в деланном недоумении вопрошает Кирилл.
Хотелось собирать золото подушечками пальцев, рисуя нежность на загорелых плечах, хотелось покрывать поцелуями изящную, гибкую шею цвета зимы и шептать: «Это было волшебно»… Но ничуть не меньше хотелось куснуть друг друга и посмотреть что-же-будет-дальше.
Она делает шаг и оказывается у барной стойки:
- Ну… - ресницы опускаются, тонкие белые пальцы нервно мучают край столешницы. - Ты, я, и…
Она отрывает глаза от стола и смотрит на него в немой просьбе «Ну, помоги же мне». И Кирилл с готовностью:
- Ты имеешь в виду, было ли у нас… - тут парень картинно изогнул брови в мольбе, - … «О, Господи… да… да!», - а затем буднично так улыбнулся и кивнул. – Да, все было.
Кирилл рассмеялся, а женщина пошарила взглядом по столу, отыскивая наименее травмоопасный предмет в зоне досягаемости
- Вот зараза… - пробубнила Карина, когда ничего не нашлось, а затем подняла глаза. - Напомни мне – это было до или после «Умоляю тебя, ну еще один раз! Пожалуйста…»?
- До, - и вот тут парень искренне удивился. – Я так и не понял причину? Что значило «Мне нужно проснуться»?
- То и значило! Я проспала прелюдию первого раза.
- Так её не было, - совершенно искренне ответил Кирилл, и, видя взметнувшиеся в праведном недоумении брови любовницы, трепетанье длинных ресниц, заявил. – А чего ты ждала? Я поднимаюсь в спальню, а тут ты – совершенно голая, в моей постели… Ты хотела, чтобы я домастурбировался до сердечного приступа?
- Нет, просто запамятовала напялить бабушкину ночную сорочку и семь нижних юбок.
- Да просто трусы не помешали бы. Слушай у меня уже встает, а мы еще не завтракали…
- Молодой – постоит. Ничего страшного.
- О как!? Ладно…
Кирилл швырнул кухонное полотенце на стол, а в следующее мгновение высокое, лениво-надменное тело сгруппировалось, ожило скоростью и хищной гибкостью. Карина задом почуяла – сейчас будет жарко – и в тот же миг бросилась наутек, чувствуя расцветающий смех в груди. В гостиную и вверх по лестнице – она летела через ступеньку, слыша за спиной топот быстрых ног. Она первой оказалась в спальне и, пробежав мимо кровати, юркнула в ванную. И как только щелкнул замок, Кирилл захохотал по ту сторону двери:
- А ну вылезай, трусливая курица! – он дернул ручку двери, - Буду драть тебя, как сидорову козу!