- Так курица или коза? – давился смехом голос за дверью.
- Погоди, - пробубнил парень, разворачиваясь – он вспоминал, где лежат ключи от ванной, и когда его осенило, он крикнул через плечо. – Сейчас открою, и будем выяснять.
И когда дверь открылась, стало ясно – не курица и не коза – гибкий прообраз секса, принимающий форму истинного наслаждения, подчиняясь гравитации его рук.
***
Он растянулся на кухонном полу во весь рост и горланил:
- … меня-а-а-а, моего коня-а-а-а, - глубокий вдох и. – Моего коня-а-а белогри-ивого…
Сначала это была классика отечественного кинематографа, а теперь, судя по всему, начался раздел родного фольклора. Карина стиснула зубы, но отчаянно продолжала шинковать зелень для салата, делая совершенно непроницаемое выражение лица. В воздухе пряно пахло курицей в маринаде из чеснока и свежей кинзы, запекающейся в духовке, свежими огурцами, помидорами, которые уже лежали в салатной миске, и теперь к аромату вечернего ужина добавилась зелень: лук, петрушка, укроп. Все свежее, прямиком с грядки.
- У меня жена-а, ох, красавица…, - выводил Кирилл. Он лежал поперек той части кухни, которая отводилась для готовки, вытянув ноги, закинув руки за голову, и драл горло. – Ждет меня домо-о-ой…
Тут парень «дал петуха» и Карина поморщилась, тихо матерясь себе под нос.
- …ждет печалится…
Высокое тело занимало весь пол, и Карине приходилось перешагивать через него всякий раз, когда нужно было пройти от стола к холодильнику и или раковине.
- Я вернусь домо-ой на закате дня…
Она повернулась и посмотрела на пол:
- Ты ведь знаешь, что у тебя ни слуха, ни голоса?
- О, да… - красивое лицо расцвело довольной улыбкой. – Не надумала?
- Нет.
Он пожал плечами, сделал глубокий вдох и:
- Обниму жену-у-у-у, напою коня-а-а…
- А наоборот можно?
- Ты поешь, а я готовлю?
- Нет – напоить жену и обнять коня?
- Почему бы и нет? – глубокий вдох во все легкие. – Напою жену-у-у-у…
И так уже почти полтора часа. Сначала она была уверена, что он сдастся быстрее – ну кто может орать песни полтора часа кряду без передышки? Но теперь, когда шла третья четверть второго часа изощренной пытки, она уже не была так уверена.
Карина перешагнула через Кирилла поперек живота, открыла кран и, всполоснув руки от налипшей зелени, стряхнула капли воды прямо на пол.
- Холодно! – возмутился пол, а потом запел что-то про девочку-войну.
- Что это? – возмутилась Карина.
- По радио крутят.
Значит, смена репертуара. Она вздохнула и снова перешагнула через него, оказавшись рядом с холодильником.
- Только я слов почти не знаю, - честно предупредил Кирилл.
И пока женщина рылась на полках в поисках майонеза, по кругу, бесконечным повтором понеслась одна и та же очень короткая строчка. Она нашла соус, вернулась к столу и стала терпеливо заправлять салат. В эти трудные минуты и без того хрупкий дзен Карины уже почти был готов битым стеклом осыпаться к ногам изощренного маньяка, но за секунду до капитуляции Кириллу и самому надоела эта песня и он запел «Песню про зайцев». Карина облегченно вздохнула, понимая, что со скользкой дорожки радиоэфира они снова вернулись к старому доброму кинематографу, и посмотрела на часы – через десять минут доставать курицу. Держись, женщина!
Громко и совершенно не в ноты Кирилл надрывался о тяжелой судьбе зайцев:
- …где с дубов-колдунов опадает листва, на поляне траву зайцы в полночь косили…
Она посмотрела вниз:
- Да ничего интересного там нет! Все банально и просто!
- Тогда почему не расскажешь? – откликнулся пол.
- Теперь уже из принципа!
- Ну, принципы – это святое… - прочистил горло и снова не в лад, невпопад. – И при этом напевали странные слова-а-а…
Карина зарычала и принялась перемешивать салат с таким усердием, что при должном энтузиазме смогла бы добиться консистенции овощного смузи. Снизу доносилось:
- …а нам все равно, а нам все равно...
Она схватила пачку с майонезом и направилась к холодильнику.
- …пусть боимся мы… ох ты ж, блядь! – подавился песней Кирилл, сгибаясь и защищаясь руками, когда она наступила ему на грудь. – Эй, без рукоприкладства! – возмутился пол.
- Это ногоприкладство!
Если бы еще две недели назад ей сказали, что песней можно пытать, она бы ни за что не поверила, но – тихий, бархатный смех и снова…
- Пусть боимся мы волка и сову, дело есть у нас…
Майонез в холодильнике – Карина медленно закипает. Она перешагнула через певца и снова оказалась у кухонного стола.
- Ты бы поднялся и помог мне, - пробубнила она, пробуя салат на соль.
Кирилл посмотрел на голые ноги Карины и промурлыкал:
- Даже мысли нет, - длинная рука потянулась к краю футболки и кончики пальцев подцепили край, чтобы довольный взгляд Кирилла с наслаждением лизнул прекрасные ягодицы. – У меня тут такой потрясающий вид… Сними трусики.