- Пленных не брать, в переговоры с захватчиком не вступать.
- Вот как…? Ладно, - парень прочистил горло, набрал воздуха в легкие…
- Так, все! Курица готова.
- Еще нет, - на выдохе.
- Уже да. Курице семь минут погоды не сделают, а вот меня уберегут от непреднамеренного убийства.
Он взяла прихватки и перешагнула через парня к духовке. Тот поднялся с пола и поспешил ей на помощь. Она открыла духовой шкаф, и кухня доверху заполнилась сочным, пряным ароматом жареной птицы, маринованной с чесноком и свежей кинзой. Кирилл подошел к ней, забрал прихватки и, вытаскивая противень, потянул носом:
- Прекрасно…
- Надеюсь, ты не чревовещатель? – пробубнила женщина, наслаждаясь минутами тишины.
- Нет, - ответил парень. – Но я могу тихонечко мычать.
Он поставил противень на столешницу и ослепительно улыбнулся Карине, глядя, как она страдальчески делает «бровки домиком»:
- Дай мне хотя бы поесть по-людски…
Кирилл засмеялся, а затем на красивом лице мелькнула мысль.
- А знаешь, я тебе дам целый вечер, до завтрашнего утра, - он снял прихватки с рук, положил их на стол. – Но при одном условии – либо ты достаешь многострадальный скелет из шкафа, либо танцуешь для меня, как фильме «Девять с половиной недель».
- То есть, либо душещипательная история о родителях, либо стриптиз? – Карины фыркнула. – Сознайся, что ты просто устал горланить.
Кирилл состряпал на лице выражение оперного певца, прочистил горло…
- Ладно! – в отчаянье вскрикнула Карина. – Договорились.
***
На другом конце земли круглым куском фруктового льда таял солнечный диск – просачивался, стекал апельсиновым соком в зазубренную линию горизонта, прячась за лесом на том берегу реки. Оранжево-синий вечер укрыл в ковше прохладных ладоней огромный дом и двух Робинзонов – она стояла напротив окна, он – сидел на полу. Карина повернулась, посмотрела поверх плеча:
- Ну, хорошо. Но ты сам попросил. Внимание! - она махнула рукой, и Кирилл нажал «play». Заиграл Joe Cocker и такая узнаваемая You can leave your hat on. Карина кивнула и объявила. – Сейчас будет секс.
- Угм, - промычал Кирилл, закрыв улыбку рукой. – Жги, моя богиня.
Женщина, призывно вильнув бедрами, начала извиваться на фоне бледно-апельсинового закатного марева. Занавески колыхались, когда порхающие над головой руки задевали складки прозрачной ткани, и круглый зад медленно рисовал круги и восьмерки. Нарочито выпячивая свои прелести, Карина выгибалась, а Кирилл сотрясался в тихом хохоте – секса не было и в помине, но оторваться от этого зрелища было невозможно. Она обернулась, окатив парня взглядом дикой полевой мыши в период гона, и парень зашелся в истеричном хохоте – согнулся пополам, едва не приложившись лбом об пол, но быстро разогнулся, не желая пропустить ни единой секунды «девяти с половиной недель острого недотраха». Карина вульгарно вильнула задом, и её повело на правый борт.
- Да тише ты, - напрягся Кирилл.
Но женщина, вновь обретя шаткое равновесие, осадила зрителя выражением лица а-ля «все вопросы в конце лекции», соответствующе изогнув бровь, а затем откинула выбившуюся прядь со лба и продолжила – поворот, полукруг задом, движение плеча. Она хлопнула себя по заднице ладонью. Тут Кирилл спохватился – пошарил по карманам шорт, но нашел только рекламный проспект ортопедических стелек, которые ему всунули, когда он покупал презервативы в аптеке. Вот, где остро не хватает наличности! Он поднял разноцветную бумажку, демонстрируя её стриптизерше – та закатила глаза, но все же медленно подошла к парню и повернулась задом. Кирилл медленно просунул листок между бархатом кожи и атласом трусиков. Глазами голодного пса лизнув впадину двух между округлостей, он успел лишь скользнуть по расщелине кончиками пальцев, а она медленно продефилировала к окну – поворот, хлопок, разворот вокруг себя…
…оглушительный треск рвущейся тюли, визг «Мама!» и грохот пятидесяти пяти килограмм дистиллированного секса, запутавшихся в шторах и рухнувших на пол, а в следующее мгновение, завершающим аккордом, затрещали крепления, и гардина обвалилась прямо на Карину.
Кирилл подскочил с пола и в два шага оказался у, валяющейся на полу, богине стриптиза.
- Живая? – испугано спросил он, убирая в сторону деревянную перекладину и стаскивая с женщины шторы.
Из недр ткани послышался приглушенный смех. Парень быстро распутал женщину, отбросив шторы и тюль в сторону, и когда показалось лицо Карины, звонкий смех рассыпался по комнате хрустальной дробью. Смеялась она так искренне и самозабвенно, что Кирилл не смог удержаться – прыснул, сдавленно хохотнул и тут же зашелся в истеричном смехе. Пытаясь не задохнуться от смеха, Карина пропищала: