- Пожалуйста, - он повизгивала, даваясь воздухом. - Скажи, что это был секс…
Но Кирилл не мог говорить – он уткнулся лицом в пол, сотрясаясь в истеричном хохоте.
***
Следующее утро началось с остатков вчерашней курицы.
- Кто завтракает ужином? – спросила она с набитым ртом.
Он вытер губы и руки салфеткой, скомкал и бросил на стол.
- Ну вкусно же?
Она откусила внушительный кусок и кивнула. Кирилл повторил этот жест и засмотрелся – он любовался растрепанными волосами, наспех прихваченными резинкой в разгильдяйский хвост, открывающих взору тонкую, гибкую шею и голое плечо цвета зимы, тонкими морщинками удовольствия в уголках карих глаз и улыбкой коралловых губ, блестящих от куриного жира. Он подумал, что если поцеловать её сейчас, то никакого персикового послевкусия, никакой тонкой мускусной ноты где-то глубоко, на уровне бессознательных инстинктов он не услышит – все перебьет запах запечённой птицы, чеснока и кинзы. Он потянулся к ней и поцеловал её. Да, так и есть. И поцеловал еще раз. А потом еще… Она тихо рассмеялась, отстраняясь, и посмотрела ему в глаза и пробубнила с набитым ртом:
- Ты доел?
- Да.
Она поднялась со стула и принялась убирать со стола, на ходу дожевывая свой завтрак. Он смотрел, как порхает по его кухне потрясающе красивое создание, словно бабочка, нечаянно залетевшая в распахнутое окно, и, глядя на голые ноги и аппетитные бедра, успевая заметить шикарный зад под краем очень короткой футболки, всякий раз, когда она делает шаг или наклоняется, угадывая тонкую талию под легкой тканью, рисуя по памяти аккуратную грудь и такие нежные, маленькие розовые соски, поймал себя на чем-то незапланированном, чем-то горько-сладком. Кирилл нахмурился, перевел взгляд на стол и потянулся за кружкой с кофе – взял и сделал глоток, и снова прозрачный зеленый оторвался от стола, чтобы провожать любопытствующим взглядом каждое движение женщины. Задница, ноги, снежная кожа и густые кофейно-коричневые волосы – все это прекрасно, но… Посмотри на меня! Поговори со мной!
Он взял со стола чистую салфетку, скомкал и бросил в спину. Она обернулась, окинула его взглядом учительницы начальных классов и отвернулась, приговаривая:
- За это можно схлопотать.
Улыбка раскрасила красивое лицо по-мальчишески искренним озорством. Он скомкал еще одну салфетку и бросил. Она вздохнула, закрыла кран и, сняв полотенце с крючка, вытерла руки, а затем обернулась – полотенце полетело в парня, и тот ловко перехватил его правой рукой. Он спросил:
- На чем мы вчера остановились? Ах, да… - расцвела ехидством хищная улыбка, сверкнули изумрудной наглостью глаза из-под вуали длинных, черных ресниц. – Песня про зайцев?
Он подмигнул, и стал усиленно кашлять, прочищать горло, всеми силами стараясь звучать как можно устрашающе. А Карина не испугалась. Кивая своему любовнику, она улыбнулась, мол «напугал ежа голой жопой» и, обойдя стол, подошла к парню. Он замолчал, глядя, как она опускается перед ним на колени, как тонкие пальцы забираются под резинку легких спортивных трико и тянут вниз.
- Если бы я знал, что у моего голоса такой побочный эффект, я бы с этого начинал…
Она поцеловала и Кирилл замолчал. Прохладные губы ложатся на тонкую кожу нежными поцелуями. Один, два, три. Она слизывает с губ аромат его тела, и стягивает с него штаны – парень приподнимает бедра, без ложной скромности помогая ей оставить его совершенно голым. Она гладит его, теплые ладони ласкают бедра – внутри, снаружи, поднимаются к ягодицам, чтобы впиться ногтями – она льнет к нему, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань футболки, а затем опускается вниз – поцелуями от пупка к тому, чего она так хочет. Карина зарывается носом в грубые волосы, вдыхает аромат секса, излучаемый его телом, чтобы в следующую секунду найти губами возбуждающийся член.
- Какой же ты красивый… - танцуют её губы по нежной коже.
Кирилл откидывается на спинку стула – его дыхание сбивается, и медленное, спокойное, оно быстро набирает обороты. Зеленые глаза с жадностью ловят каждое движение её рук, губ, языка, искря тем болезненным предвкушением, что через мгновение станет животной похотью, но сейчас… сейчас её дыхание от основания к концу – медленно, на кончике языка и… поцелуй, и еще один, и еще. Карина чувствует, как натягивается тонкая кожа, наливается кровью плоть. Нежные губы смелеют – раскрываются, вбирают, обвивают, сжимают, гладят, и в нежных прикосновениях, под лаской губ и языка мгновенно распускается эрекция. Карина аккуратно тянет крайнюю плоть вниз, обнажая желанное тело. Кирилл закусывает губу, и его сильный выдох, громче слов – пожалуйста, не останавливайся! И пока раскрытый рот влажно ласкает его, прозрачная зелень затуманенных похотью глаз любуется ею. Его грубая ладонь ложится на шею женщины – сжимает и гладит хрупкое тело, и Карина заводится, возбуждается, словно бы все, что она делает, обнажает не его, а её тело. Горячие губы, нежные пальцы ласкают налившуюся плоть, и они оба наслаждаются предвкушением его оргазма…