- Одну минуточку! – крикнула она. – У публики остались вопросы.
Парень сидел на водительском месте и исподлобья наблюдал, как она пересекала гараж, и когда женщина оказалась напротив распахнутой двери машины, опустил глаза на приборную панель, тихо хмыкнув:
- Даже запыхаться успела, - съязвил он.
- Я торопилась! Такое зрелище. Раз в сто лет, как какая-то там комета…
- Комета Галлея, - буркнул он.
- Ну, да. Все никак не могу разобраться – когда я веду себя, как истеричка, стыдно сказать – бью телефоны о землю и срываюсь на тебя за то, чего ты не делал – те не обижаешься. Образец снисходительной мудрости, не иначе. Но когда я отказываюсь представить тебя широкой публике в качестве своего любовника – психуешь, как школьник? Мне казалось, мы договорились.
- Мы ни о чем не договаривались.
- Ну, вот зачем тебе это?
- Не знаю. Просто обычно меня любят «выгуливать», - на последнем слове парень невесело ухмыльнулся и принялся ковырять ногтем облицовку руля.
- Ты обижаешься, что я не спутала тебя с китайской хохлатой и не повела на улицу в ошейнике со стразами?
- Я не обижаюсь.
- А вот это все – что?
И вдруг он повернулся к ней:
- Я не знаю, что это, ясно?
Карина смолкла на полуслове, растеряв улыбку и заготовленное ехидство. Кирилл отвернулся, уставился на лобовое, сжал руль, так что костяшки побелели и, оскалившись, мотнул головой:
- Не знаю и разбираться не хочу. Так же, как не стал выяснять причины, по которым мне безумно захотелось иметь тебя. Увидел и захотел. Все! И я знать не хочу, почему меня тянет к тебе, так же как и теперь не понимаю, почему мне так… - он мучительно подбирал подходящее слово, пока, наконец, не выдохнул. – Вот дерьмо… - взгляд зеленых глаз заметался по стеклу, словно отыскивая там нужные слова. – Это не то, что я ожидал от «нас с тобой». И даже разбираться не стану – слова подбирать, изучать, препарировать... Чтобы препарировать, нужно разрезать – нужно убить, а мне очень хочется, чтобы то, что между нами, чем бы там оно ни было, длилось, как можно дольше, потому что это охуенно красиво, понимаешь?
Он посмотрел на неё – она кусала губы и сжимала кулаки, то пряча глаз в пол, то снова с головой окунаясь в зеленую ярость, и дышала так быстро, что ему и без слов стало ясно – понимает. Он сказал:
- Я понятия не имею, что это, но пусть будет обида, если тебе так кажется.
Она мотнула головой:
- Нет, мне так не кажется.
- А на что это похоже? – он откинул голову на подголовник и, глядя ей в глаза, тихо спросил. – Что это, Каринка?
- Я не знаю, – едва слышно ответила женщина. – Просто секс?
- Думаешь?
Она растеряно пожала плечами:
- Будем надеяться.
Он вздохнул, а затем повернулся к приборной панели и тихо сказал:
- Садись в машину.
Она села на пассажирское сиденье, и старый Lincoln обманчиво неповоротливый, грузно выехал из гаража. По узкой дороге на гладкий асфальт загородной трассы – Кирилл выжал газ, и машина устремилась вперед. Карина, не скрывая какой-то совершенно нелепой подростковой гордости, любовалась расслабленным телом, крепкой, сильной рукой на руле и цепким взглядом прозрачного зеленого, то смотрящим в лобовое, то по зеркалам, и наслаждалась тем, как прекрасен её любовник за рулем. Техника оживала в его руках, и это уже не просто набор шестеренок да лампочек – живой организм, огромный хищник, покорно слушающийся каждого движения своего хозяина. Она улыбнулась, отвернулась к своему окну и опустила стекло. Кирилл включил музыку, и они полетели по ночной трассе. Дорога распустилась перед ними бесконечным полотном, раскрываясь словно любовница – люби меня, восхищайся мной и никогда, никогда не переставай прикасаться ко мне. Боже мой, какой прекрасной она была – тонкой гибкой летной под черным бархатом неба, она изгибалась и льнула к ним, словно они именно те, кого она ждала всю свою жизнь. Полотно дороги расстилалось, а небо сыпало мириадами звезд. Четвертая скорость и мотор облегченно вздохнул, чтобы с новой силой набрать голос – они неслись сквозь ночь, из ниоткуда в никуда. Просто дорога, без конца и края, просто полет в ночное небо, просто невесомость здесь, на Земле – просто нет притяжения, просто крылья за спиной. Движение, музыка и ночь. Мир пролетал в окнах, сверкая всеми оттенками ночи, и они оставляли его позади – стали кометой, взорвали «невозможно» на хрен и взлетели в черное небо. Пятая скорость. Вздох мотора, чтобы еще громче, еще быстрее. Быстрее, быстрее, быстрее!!! Дорога извилась летной – забрезжил первый поворот. Промелькнул какой-то знак – тормоз, сцепление и рычаг передачи на третью. Карина замерла, забыв как дышать. Поворот! Ручник до упора наверх – машину резко дергает в сторону, тащит боком и та по дуге она заходит в поворот. Карина пищит, матерится, хватаясь за ручку двери. Руль в сторону заноса и нога на педали газа – быстрые, короткие нажатия ногой, словно игра на самом нежном, самом тонком инструменте, и без малого две тонны живого металла покорно выворачивают на свою полосу. Слова Карины превращаются в восторженный вопль – она смеется, она захлебывается страхом и тем, во что он превращается – горящие, сверкающие искры от которых загорается душа – горит, жжет! Господи, как же страшно! Как хорошо! Перехватывает дух и жизнь такая настоящая, так близко, что её можно схватить, оседлать, чувствуя её под собой, такую живую, такую настоящую. Только не останавливайся! Снова прямая и четвертая скорость и полотно дороги послушно расстилает прямую. Пятая скорость. И это не прямая – взлетная полоса! Мотор ревет, машина разрезает воздух, набирая скорость. Быстрее! Ну же! Стрелка спидометра упрямо ползет к ста восьмидесяти, и, преодолевая её, упирается в ограничитель. Быстрее, быстрее!!! А в лобовом время превращается в скорость – дорога, лес, небо – мелькают, превращаясь в полосы цвета. Земля не успевает за ними, и где-то там, впереди – взлет, чтобы навсегда из этого гребенного мира в сверкающее звездами небо. Карина вцепилась в ручку, глядя, как прямо перед её глазами рождается скорость – раскрывает крылья, отрывает от земли. Мир ушел из-под ног, а они остались. Страшно и нечем дышать! В распахнутых глазах отражается приближающая смерть – человек не рожден для таких скоростей и тело взрывается адреналином – сердце заходится, легкие обезумели, глаза жадно ловят время, превращающееся в скорость. Пальцы сжимаются, пытаясь удержать спятившее тело, и мозг кричит: «Да вы совсем рехнулись!!!»