- Спасибо, что приехал, - сказала Карина.
В ответ косолапый и, вечно горбящийся под собственным весом, мужик молча кивнул, а затем спросил:
- Ну и… - почесал подбородок, нос, прошелся пятерней по волосам, а затем повернулся к Карине, посмотрел хмуро. – Ты это специально что-ли?
- Что я совсем ненормальная? – пробормотала Карина, опуская глаза в пол.
Все подушки безопасности сработали, как положено, и теперь женщина с ног до головы была усыпана каким-то, омерзительно воняющим, белым порошком. «Скорая» уехала десять минут назад, констатировав лишь наливающийся синяк от ремня безопасности поперек груди, шишку от удара о боковую панель, ушибы и полное отсутствие мозгов. О последнем вслух из вежливости не упомянули, но глядя на трезвую женщину, огромный внедорожник, уткнувшийся носом в многовековую сосну, без явных следов торможения, заноса, на сухом асфальте, загородной трассы, где почти никогда не бывает машин, сомнений, вероятно, не оставалось. Фельдшер скорой помощи, которая осматривала её, ничего страшного не увидела, но все же хотела госпитализировать женщину, но Карина отказалась – она чувствовала себя нормально. «Вы понимаете, что могут быть скрытые травмы?» Ни тошноты, ни головокружения, боль была, но не сильная и там, где ей следовало быть – шея, спина, грудь, предплечья и кисти рук, которые приняли удар на себя. Но в целом Карина чувствовала себя хорошо. Физически. Поэтому она подписала отказ от госпитализации.
- Тебе повезло, что он рамный, - бубнил себе под нос Еремеев, засовывая руки в карманы. – Видишь? – сказал он, мотая головой в сторону разбитой Tundra. – Сам салон почти не повело, зато морда – в гавно. Будь это какое-нибудь дерьмо из кухонной фольги, тебя бы уже отпевали.
- Очень образно, - едва слышно откликнулась женщина.
Хотя Еремеев бы прав по сути, ей безумно не нравилось, когда он говорил с ней вот таким, нарочито-спокойным тоном. Она и без него понимала, что въехать «мордой» в огромное дерево – затея не из лучших, но она и правда сделала это не нарочно. Просто глаза залило, и она ничего не видела – мир расплылся, смазался, и она совершенно потеряла ориентацию. Наверное, нужно было остановиться, отдышаться, успокоиться…
- Знаешь, что самое хорошее? – сказал Еремеев.
Карина посмотрела на него:
- Хорошее? – огрызнулась она, а затем опустила глаза вниз, расправила рукав – из складок одежды высыпалось несколько крошечных осколков лобового стекла.
- Хорошее, - кивнул Еремеев, а затем продолжил. – Tundra гораздо выше большинства легковых машин и при лобовом столкновении не только бьет встречную машину, но и топчет. Клиренс огромный, колеса большие, две с лишним тонны веса, и она наскакивает, залетает на тачку сверху и… - Еремеев махнул рукой, так и не закончив фразу, отвернулся в сторону.
Карина послушно кивнула, понимая, к чему клонил лучший друг её бывшего мужа – чудо, что она никого не убила. Повисло молчание, в течение которого два, хорошо знающих друг друга человека, пытались разобраться, что же со всем этим делать. Еремеев первый нарушил молчание:
- Так что случилось то?
Конечно, он имел в виду дорогу, машину и дерево. Само собой, речь шла о ДТП и о том, какого хрена она забыла на загородной трассе, которая ведет к черту на куличики? Но лицо женщины, до этого бесстрастной маской созерцавшей произошедшее, дрогнуло – губы сжались и упрямо потащили вниз уголки, брови к переносице и вверх, глаза снова заблестели.
- Он притащил ЕЁ на бракоразводный процесс, - голос Карины поплыл.
Еремеев шумно выдохнул, а затем поднял лицо к небу, щурясь и пытаясь разглядеть там ответы на риторические вопросы, а затем повернул голову, посмотрел на её лицо:
- Ну, ты же знала, что он не просто так подал на раз…
- У неё пузо на нос лезет! – взвыла Карина.
Она повернулась, сделала шаг и упала в объятья огромного мужчины, сотрясаясь и рыдая во весь голос. Та же истерика, что случилась с ней в машине, те же доводы – пустые и даром, совершенно никому не нужные, но она никак не могла остановиться:
- Восемь лет… - выла она. – Восемь лет…
Восемь лет она прожила в браке со своим мужем и все эти восемь лет она умоляла его о детях. Странно, но именно он настаивал на том, чтобы «подождать», словно это ему понадобилось бы вынашивать, рожать, кормить грудью. «Не время», - говорил её бывший муж, уезжая в очередную командировку и оставляя её в заточении пустой квартиры неделями. Сначала он отмахивался от беременности бедностью, когда с бедностью было покончено, и пара зажила на «широкую ногу», стал прикрываться молодостью, ведь поженились они рано. Она бесконечно долго слушала «давай поживем для себя» с его стороны, и «залетела бы ты уже на стороне» со стороны подруг. На стороне можно не только «залететь», но и весьма некстати принести в дом какую-нибудь венерическую экзотику. Поэтому она ждала – ждала, ждала, ждала… Пока не дождалась развода.