Карина закрывает руками лицо и визжит:
- Ты нас сейчас угробишь!!!
Кирилл сбрасывает скорость – давление спадает, отступает ужас смерти, ослабляет хватку когтистый страх и разрядка накрывает волной. Она поворачивается к нему и рада бы заорать, но получается истеричный смех, полный неуёмного, неуместного восторга:
- Страшно же, мать твою!
Он смеется, тянется к ней, чтоб поймать хрупкую ладонь, почувствовать трепет страха на кончиках пальцев, но Карина одергивает руку, картинно сердится и матерится под нос, но все же… их пальцы переплетаются. Кирилл крепко сжимает ладонь, гладит тонкие пальцы цвета зимы, а затем поднимает глаза к расстилающемуся полотну дороги – где-то за сердцем зудит, ноет глухим эхо тоска, и вот опять, с новой силой, как никогда ярко и больно, рожденная бессилием изменить что-либо, вспыхивает мысль… вывернуть руль на встречную, закрыть глаза и разжать пальцы, смиренно отсчитывая последние вдохи перед мгновением, когда груженый лесом полуприцеп, спускающийся с горы, на всей скорости, всеми сорока тоннами, безжалостным локомотивом снесет, взорвет, разорвет Lincoln на миллиарды осколков, смешает металл, стекло, мясо, кости и кровь воедино и милостиво сотрет его с лица земли.
Кирилл повернулся, посмотрел на неё:
- Не угроблю, не бойся, - ласково сказал парень.
***
Они вернулись в половине третьего ночи. Lincoln первым въехал на узкую улочку между домами, Ford на небольшом расстоянии неспешно следовал за ним, и когда показались лужайка и подъездная дорожка дома Кирилла, стало ясно – сейчас что-то пойдет не так. На подъезде к дому – две машины и десяток фигур, затемненных полумраком ночи, едва освещенной улицы, громко говорят, смеются, обмениваясь шуточками. Кто-то локтем оперся на крышу машины, кто-то сел задом на капот, другие просто стоят, то жестикулируя, то засунув руки в карманы, но были и тем, кому шило в кармане мешало спокойно стоять или сидеть и они ходили из стороны в сторону, задирали спокойно стоящих или тех, кто стоял у них на пути. Всего-то десяток людей, парни и девушки, небольшая компания старых знакомых, но они превратили в хаос тихую ночь, и от этого нутро женщины мгновенно сковало льдом. Друзья увидели Lincoln, и темнота ночи ожила громкими криками, свистом и радостными воплями. Карина вцепилась в руль, словно была команда «На Берлин!», нахмурилась и закусила губу. Машина Кирилла подъехала к дому, свернула влево и подъехала прямо к закрытым воротам гаража, а Focus… Focus медленно повернул направо и с тихим шелестом шин подпер въезд в гараж дома Еремеева. Погасил фары Lincoln, открылась водительская дверь.
- Живой, блядь! – возмутился блондин, подходя к другу и сгребая его в охапку. – Я думал, тебя бродячие трансвеститы украли.