Одобрительно загалдела толпа. Кирилл засмеялся и, сжимаемый в крепких объятьях друга, бросил быстрый взгляд за его спину – Focus распахнул водительскую дверь, и крохотная женская фигурка вышла из машины. Кирилл перевел взгляд на блондина, и когда тот, наконец, отпустил его, пожал руку, приговаривая:
- Я покину отчий дом только с гастролирующей труппой гимнасток-нимфоманок.
- Я с тобой! – подхватил друг.
- Нее, - протянул Кирилл, улыбаясь. – Тебя ждут трансвеститы.
Толпа захохотала, а парень бросил быстрый взгляд за спины друзей – крошечная фигурка зашла в дом. Друзья облепили Кирилла: поднялся шум, гам, веселая болтовня, перемежающаяся подколками и приправленная матом для остроты. И уже было не так важно выяснить, где Кирилл пропадал все это время, как поделиться, удивить – и посыпались события, даты, имена, феерично перемешиваясь в нелепые казусы и полнейший бред. Друзья смеялись, перекрикивали друг друга, а Кирилл улыбался, но поминутно бросал быстрые взгляды на дом напротив – открылись ворота гаража, заливая ярким светом дневных ламп подъездную дорожку соседского дома.
Карина не торопясь загнала машину внутрь, заглушила и, выбравшись из автомобиля, хлопнула дверью. Замялась, немного постояла – с противоположного берега дороги ночь несла смех и гомон и, словно холодный прилив накатывает на голые ступни, поднимала волны мурашек вдоль хребта. Она выключила свет и осталась стоять в густой тени навеса и стен, едва-едва разбавленной уличным освещением. Она видела, как Кирилл бросает короткие взгляды в сторону её дома, и, в общем-то, прекрасно понимала, чего он ждет. Не понимала только, зачем? Зачем ей груз ненужных людей рядом, когда есть один единственный Кирилл – такой большой, такой необъятный, что закрывает собой весь мир. Господи, как же прекрасно купаться в нем, тонуть в ласковых водах, опускаться в бездонные, черные глубины и, ложась на песчаное дно, забывать, что там, наверху существует еще что-то, кроме них двоих – просто слушать гул крови, бегущей по венам, как гул воды в ушах. Но нет же, бескрайнему, бездонному океану по неведомым причинам крайне необходимо познакомить её с каждым морским портом и гаванью, окружающим его, искренне не понимая, почему она не хочет швартоваться и набивать трюмы ненужными именами, событиями, датами, не хочет танцевать «танец морячка» в портовых кабаках и слушать очередной пересказ «Моби Дика», где бесконечно изобретательно меняется лишь имя капитана Ахава, но не меняется суть истории. Она не хочет сходить на берег. Она хочет выйти в открытое море и затонуть. Опять.
Сквозь смех и легкую болтовню Кирилл посматривал на раскрытые ворота, и взгляд прозрачного зеленого, словно хлыст стегал упрямство Карины, пока женщина переминалась с ноги на ногу. Кирилл терпеливо выдохнул – руки в карманы, с вызовом вздернул нос кверху. Ну же!
Она нажала кнопку, и ворота поползли вниз. Кирилл оскалился, сверкнув клыками в молчаливой ярости, выдохнул, мотнул головой, опуская нос в землю, а затем поднял лицо, улыбнулся:
- Ну что, погнали?
- Наконец-то… - протянул один из парней. – Куда едем?
- На пляж, - ответил Кирилл.
Идея пришлась по душе абсолютно всем, и шумная компания расселась по машинам, разбудила ночь светом фар, двинувшись по узкой улице кортежем, где замыкающим был старый Lincoln. А Карина зашла в дом, повторяя, как мантру – это просто секс – пара бокалов вина и хороший фильм легко растопят мерзкий холод, которым сковало нутро. И в то время как машины летели сквозь лето, пересекая крохотный поселок, пролетая мимо людей ночными дорогами, освещенными фонарями, Карина разулась, окинула взглядом дом полный тишины и прошла в коридор, мимо лестницы на кухню. Кортеж припарковался, и Кирилл с друзьями высыпали из машины, вышли к пляжу и вклинились в пеструю толпу, а Карина прошла к холодильнику, не включая свет на кухне, открыла дверцу и вытащила початую бутылку вина, хлопнув дверцей, почти наугад нашла и открыла шкаф – тонким перезвоном лег в руку хрустальный бокал. Собрав свои сокровища, Карина направилась в гостиную, а на другом конце света…
… сердце пляжа билось басами музыки, искрил кострами золотой песок, и ночь дышала движением – парни и девушки танцевали, пели, смеялись. Гомон и гул сотен голосов на разный лад – от шепота до крика – стали голосом пьяной, летней ночи, и пестрая, разноцветная, она обняла Кирилла и понесла за собой.
Карина долго искала пульт, но в итоге включила телевизор кнопкой на задней панели. Большой прямоугольник осветил просторную комнату и женщину, утопившую зад в пухлых подушках дивана. Глухим залпом открылась бутылка вина, и бокал наполнился белым полусладким. Карина поднесла его к носу, втянула винные пары, пригубила (…да дерьмовое вино, хорошо, что расколотила…) и поморщилась. И правда, дерьмовое. А раньше было очень даже не дурно… Ну, спасибо тебе, мастер на все руки. Она нахмурилась, представляя, как на том краю ночи…