Прикасаются, обнимают, глядят нежные руки – Кирилл улыбается, смеется и отвечает на ласку в свойственной ему грубоватой манере. Девушки приглашают его танцевать и парень не отказывается. Они сыплют ласковыми словами, перемешивая их с пошлостью – смешать, но не взбалтывать. Кругом болтовня и смех, где-то играет гитара, вокруг танцую, и Кирилл почти счастлив. Показалась длинноногая брюнетка – она все еще обижена, но глядя на красивое, знакомое до мелочей лицо в танцующем зареве костра уже готова взять реванш. Он садится на песок, чтобы перевести дух и она подходит к нему, садится рядом, прижимаясь боком. Кирилл поворачивается, смотрит на огромные миндалевидные глаза, пухлые губы, идеально выверенный овал лица и говорит: «Привет». Она с укором подмечает: «Совсем обнаглел, Кирюшенька. Бегать за тобой, что ли?», - и берет его за руку. Кирилл опускает глаза, смотрит, как переплетаются их пальцы и… думает о зиме. А потом он впервые ловит себя на странном чувстве – как будто бы он в одном ботинке. Ухмылка одним уголком рта – брюнетка адресует улыбку себе, а парень смотрит на свои ноги – два ботинка. Вернее пара летних кроссовок. И вроде бы ходить можно, но очень уж неудобно. Непривычно…
…тихо. Она так привыкла к тихому, грубому голосу над своим ухом, за своей спиной, на своих губах, что оставшись в тишине, и сама начинает бояться говорить. Забавно, как легко Кирилл стал неотъемлемой частью её лета. Заканчиваются титры одного фильма, а бокал с вином стоит в той же поре, что и час назад. Начинается новый фильм, и Карина облегченно вздыхает, мысленно поблагодарив ответственных за подборку фильмов. «И на том спасибо», - думает она и берет бокал, надеясь на то, что прекрасный фильм скрасит впечатление от полусладкого разочарования. Карина усаживается поудобнее, подобрав ноги под себя, и пробует вино под соусом другого оттенка одиночества – нет, блин, то же самое, но в другой руке. И уже ясно, что вино допивать она не будет, и что сон не идет, хотя к концу фильма уже начнет светать, и что заупрямилась она на ровном месте. На словах «Тогда у нас должна быть деревня, лояльная к кокаину[1]» Карина хохотнула, сделала еще один глоток и поставила бокал на столик. Нет. Совершенно не похоже, и дело не в цвете вина, а в тонком спиртовом послевкусии, которое обязательно проступит в самом конце. Это совершенно не похоже на сладкий сок, терпко отдающий древесной корой, который мастер на все руки зачем-то хранит в винных бутылках. И стоило ей упомянуть своего любовника краем сознания, как его образ развернулся во всю мощь её богатого воображения, заслонил окружающую реальность, и уже никакой фильм, никакое, даже самое вкусное вино не поможет вбросить из головы её любовника – пьяного, возбужденного не её телом, не её словами, не её руками, губами, языком. Воображение рисует Кирилла, который позволяет чужим рукам прикасаться к себе, разрешает расстегнуть ширинку и ласкать свое тело, пока он запускает руку в густую шевелюру и наслаждается тем, как другая женщина доводит его до оргазма. А может быть та самая брюнетка в эту минуту обвивает его бедра своими бесконечно длинными ногами, впивается ногтями в прекрасный зад, над приспущенными шортами, кусает губы и стонет, пока он трахает её на заднем сиденье своего Lincoln’а… Карина закрыла глаза, чтобы не смотреть на это, но по-прежнему слышала скрип задней подвески автомобиля, шорох одежды, быстрое дыхание и стоны на выдохе. Сжалась тугой пружиной ревность, схватила за горло и начала стягивать витки – все туже, все холоднее. Женщина поднялась с дивана, схватила со стола бокал и сделала один большой глоток, вместо сказки на ночь. Подойдя к телевизору, она выключила его, к чертям собачим, повернулась и направилась в спальню.
[1] К/Ф «Большая афера» режиссера Дона МакКеллара 2013 г. Один из вариантов русского перевода. Второй вариант «Тогда нам нужно создать условия для кокаинизма» на личный вкус автора звучит уже не так трогательно.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов