- Там уже месяц седьмой, не меньше… - выла Карина в грудь Еремееву, а тот гладил ручищей, сотрясающуюся в истерике, спину и басил:
- Отдохни, Карина. Отдохни…
Это Еремеев настоял на том, чтобы молодая женщина уехала из города. Это он дал ей ключи от собственного коттеджа в курортном поселке на берегу притока удивительно прекрасной, могучей реки с баснословными ценами на землю – затерявшийся в тайге маленький оазис неслыханных денег: огромных домов, дорогих машин и внушительных катеров на пристани. Здесь отдыхали, а порой и оставались жить, те, кто могли себе позволить отдых и жизнь гораздо выше среднего. Такие, как Еремеев, как её бывший муж, и, теперь уже окончательно разведеная, во всех смыслах этого слова, Карина.
Это Еремеев потратил семь часов пути на машине, чтобы привезти её сюда. Он выгрузил Карину и два огромных пакета с едой и бытовой химией. Он вручил ей ключи от Ford Focus, скучающего в гараже, и сказал: «Если понадобится куда-то выехать»
- Ты оставишь меня здесь одну? – спросила Карина, глядя, как лучший друг её мужа, и, по совместительству, один из самых близких ей людей, садится в машину.
- У меня работа, Карин, я не могу остаться. Но, если что-то понадобится – звони, - сказал он, садясь за руль, а потом вскинул руку, указывая куда-то на окна кухни. – Там, рядом с холодильником, список экстренных телефонов. Ну, там… больница, полиция, пожарные. Слесарь там же, медсестра и ветеринар хороший… Хотя зачем тебе? – пробасил он и неловко провел рукой по шее, а затем снова заговорил. – Там же есть телефон очень хорошей женщины – Ольга Анатольевна. Она мне помогает по дому, когда я приезжаю сюда. Ну, знаешь там, приготовить что-то, в доме убрать, постирать. Она из местных. В общем, позвони ей – скажи, что от меня. Она поможет тебе с бытовухой…
- Спасибо, - сказала Карина, подойдя к открытой двери машины.
Мужчина посмотрел на неё, задумавшись, и открыл было рот, чтобы что-то добавить. Что-то важнее всей этой чепухи про Ольгу Анатольевну и ветеринара, но тут же осёкся – закрыл рот, нахмурился, опустил глаза и, кивнув, буркнул «угу» себе под нос. Еще тише он пробубнил: «Ольге Анатольевне позвони…» А потом дверь закрылась, машина тронулась, выезжая на гладкую асфальтированную дорогу.
***
Из воспоминаний её выдернул негромкий, но настойчивый стук в дверь.
Тук, тук, тук.
Рина дернулась и обернулась, уставилась на проем кухонной двери.
Тук, тук, тук.
Она пересекла кухню. Только теперь ей пришло в голову, что Кирилл, при всей грубости и замкнутости, все же не псих – он пришел извиниться. Женщина вышла коридор и, миновав проем гостиной, подошла к входной двери, взялась за ручку и повернула – дверь открылась.
- Золушки нынче не те пошли…
Он уперся плечом о дверной косяк и, глядя на женщину с ехидной ухмылкой, крутил на пальце красные кружевные трусики. Та же форма губ, но чуть тоньше, тот же нос, но овал лица уже и поэтому нос кажется немного длиннее, и глаза – светло-зеленые, заметно темнее, но дело даже не в этом – взгляд совершенно другой.
- Хрустальные туфельки уже не в моде?
Карина быстро подалась вперед и, вытянув руку, выхватила белье из рук знакомого незнакомца. Летние снежно-белые брюки, рубашка поло насыщенного мятного цвета и, весьма не дешевые даже по местным меркам, летние туфли, современная стрижка, уложенная слишком уж тщательно для загородного отдыха и такое ядовитое хамство в глазах, что как-то сразу же тянуло от души не изящно чихнуть на все это великолепие не прикрыв рта.
- Могли бы не утруждаться…
- Ну как же? По законам жанра, вы обязаны позволить мне их примерить…
Рина стиснула кулак, комкая красное кружево пальцами правой руки, а левой, она нажала на дверь, закрывая её:
- Всего хорошего…
Но дверь не закрылась. Женщина посмотрела вниз – нос дорогого ботинка прочно застрял между дверным проемом и самой дверью.
- Ну, престаньте…
Она подняла глаза – его губы улыбались, но глаза холодно оценивали лицо женщины.