Зло сплюнула под ноги. Что ни день, то профессиональный праздник, демоны меня пожри. Хотя скорее нежить, у демона как раз не получилось.
Плана по уничтожению не было. На победу даже не рассчитывала, максимум – продержусь до рассвета – и то, если повезёт и маны хватит. Дар на внутренний запрос скромно отмалчивался, впервые не выдав дроби и числа. Так и не определившись, хороший это знак или нет, зашагала вглубь деревни.
***
Сначала раздался свист. Негромкий, но в абсолютно вымершей тишине деревушки пугающе отчётливый. Следом за ним – стрекотание и мягкий топот лап по соломенным крышам. Я же, обнажив длинный меч, быстрым шагом устремилась в самую глубь разорённого поселения. Туда, где на противоположном конце белела стенами небольшая, но с виду приличная церквушка: святая земля хоть немного могла ослабить тварей, в неопределенном количестве прячущихся в этом селении.
Не останавливаясь, краем глаза заметила, как подсвечиваются голубым ореолом прячущиеся в тенях оголодавшие чудовища. Как, избегая заходящих лучей, скачут размазанными силуэтами мелкие твари с одной крыши на другую. Краем уха слышала, как тихо ложатся когтистые лапы на перекладины добротных частоколов. Если успею до последнего луча солнца – увеличу шансы не сдохнуть хотя бы на сотую долю.
Не успела.
Первая тварь, видимо, окончательно одуревшая от недавней лёгкой поживы, выпрыгнула на меня за три перекрёстка от цели. Безмозглая кошачья туша с набором когтей спикировала на кожистых складках с ближайшего чердака, но попала под солнечный луч, став хорошей мишенью. Отрубленная голова, покатившаяся по утоптанной дороге, дала отмашку к бою.
Сначала стукнули массивные ставни, показав розовую в тепловом видении бесформенную тушу на шести щупальцах. Следом за ней треснули выбитые доски забора, выпуская стаю гулей: восемь особей, отдалённо напоминающих истощённых собак с костяными гребнями по спинам. Матюгнувшись, я сбила вожака гулей огненной плетью и, уже не стесняясь, дала дёру вперёд по дороге, расчищая путь редкими ударами магии.
Проскочить последний перекрёсток мне не дал Мясник - не до конца сформированная туша начавшей разлагаться плоти на изящных коровьих копытцах, с тремя длинными шипастыми хвостами и рогатой человеческой головой. Видно, какой-то убивец не пощадил несчастного соседа, скормив того свиньям и похоронив на скотомогильнике. Не сбавляя шага, я налетела на тварь всем телом, завалив чудовище на землю. Длинный клинок очертил красивую дугу, но лишь полоснул по бугрящейся вздутыми струпьями шее: телогрыз-падальщик вцепился в предплечье, прокусив острыми зубками пурпуэн до самого мяса. Вскрикнув от боли, я ударила несформированным зарядом магии прямо по черепу, разбив тело нечисти на клочки. Но момент был упущен, Мясник размахнулся хвостами, как плетью, и сбил меня в сторону. Я полетела кубарем через голову, затормозив копчиком об забор. Перевернулась на четвереньки и тут же упала мордой в пыль, пропуская над головой выпущенные ядовитые шипы Акхамбе — редкой твари, живущей лишь на древних кладбищах. Пришлось спешно ставить отталкивающий щит, вставать на ноги и вновь сверкать пятками.
Стая нежити разрасталась, стягиваясь к просёлочной дороге.
***
Оставшиеся перекрёстки пролетела на одном дыхании, наперегонки несясь с гулями, телогрызами и, демоны её пожри, Акхамбой. Мерзкая тварь, напоминающая смесь волка, дикобраза и рыси, длинными прыжками гналась за мной, щёлкая челюстями в пальце от задницы.
Низкую церковную оградку попросту перепрыгнула, влетев в здание через выбитое окно подвала, проскребя пузом и землю, и остатки оконной рамы. Следом в стену боком врезалась Акхамба, раздавив массивным бедром тройку Телогрызов –Падальщиков и, судя по собачьему взвизгу, задев одного Гуля. Стоило окну просветлеть, как в него потоком полезли мелкие твари. Пришлось искать выход, протаптывая себе путь к массивной кованной двери под хруст сминаемых кошачьих черепов.
Из-за тяжёлой двери в боковой неф я вывалилась, отбиваясь от целой стаи телогрызов, размахивая мечом как жерлами мельницы. Тяжёлую дверь закрывала пинком, дробя кованой створкой не столь проворных мелких тварей.
Сбросив последнюю пищащую нечисть с плеча и приложив её каблуком, наконец выдохнула. Храм был пуст, несмотря на выбитые окна. Между поваленных стасидий полосами бурела засохшая кровь. Видимо, нечисть успела и здесь порезвиться, уронив тяжёлый резной киот, перегородивший узкий вход в храм. На алтаре, раскинув руки, лежал труп священника, раскрытой грудной клеткой изображая кормушку.